Между мирами
Шрифт:
Всем ясно стало, что человек этот пришёл неспроста и говорил правду, но сильно было недовольство магов. Ждали они чуда, а как случилось оно – так и не обрадовались. Мало того, что состязания откладывались на день, а может и на два, честь их оказалась задета, и, самое удивительное, винить в этом не кого было. Человек при желании всегда найдёт того, кто источником всех бед и неприятностей является, чтобы себя успокоить, в бытии непростом утвердиться. Тут же и искать было не надобно. Вот он стоял перед ними, посланник сияющий. И сказал ему старейшина:
– Чуждый ты нам человек, а может, и не человек вовсе, не хотим с тобой дела иметь. Всё должно свой предел иметь. Убедились мы, что сила твоя выходит за пределы дозволенные и, следовательно, опасна для нас, и знать о ней не хотим. Окружающие поддержали его. Голоса раздались:
– Уходи туда, откуда пришёл! Не надобны нам чудеса твои!
Правда, чувствовалось, что среди людей единодушия не было. Как одни готовы были объявить его проявлением тёмной силы, так другие в посланце готовы были признать воплощение божественного. Открыто сказать боялись об этом, авторитет старейшин велик был.
Странник постоял с минуту, словно в раздумье,
– Вижу я, что не готовы принять дар, вам предназначенный, но есть среди вас те, кто достойны его будут когда-нибудь. Именно на них надежда наша. Пусть и мало людей таких, но есть они и поведут, придёт время, за собой других. Поэтому оставляю я дар принесённый, силу немалую в себе таящий. Только сокрыт он будет, не проявлен. Будет энергия ожидать своего часа, когда придут люди, способные пробудить её. Знаю, магов среди вас немало, и им не советую тревожить силы раньше времени. Справиться с ними непросто будет, Сила потребуется немалая и, главное, чистота душевная. Не мощью, не магией силу укротить можно будет, а красотой души свой. Дар этот и ребенку подвластен может стать, если доброе и светлое начало несёт в себе дитя это. В то же время никакое искусство и знание особое не поможет, если сердце пусто.
Произнёс эти слова посланец, и такая тишина кругом воцарилась – даже ветерок на мгновение затих, птицы замолкли, а у людей, словно дыхание перехватило. Мир словно остановился на мгновение, и всем истина невыразимая открылась. Та огромная сила любви, к человеку обращённая, терпение и красота великая в окружающем сокрытая. Готовы люди были к страннику броситься с мольбой покаянной, к стопам его припасть, но тот исчез, в воздухе растаял. На том месте же, где посланец сей стоял, возник куст красивый, растение незнакомое никому, но очень на шиповник похожее. Стояли люди, поражённые, и никто в тот момент не посмел подойти, к веткам прикоснуться. На другой день одни цветы к кусту принесли, другие ночью пытались растение извести. Только ничего не получилось. Не страшны растению тому ни топор, ни огонь оказались. Росло оно, правда, цветов, не давало. С виду – обычное, но чувствовалась в нём мощь сокрытая. Люди, прикасавшиеся к нему, бездну ощущали. Правда, не много таких смельчаков было. Большинство обходили растение стороной, а те, кто были темны душой, при одном взгляде на куст плохо себя чувствовали. Не мудрено было им и душу Богу так отдать, по неосторожности. Конечно, люди недолго так прожили, по инициативе старейшин ушли с того места, и новое поселение организовали по типу старого, даже названия улочек те же сохранили.
Хоть многие и хотели навсегда забыть дорогу к кусту, долго люди её помнили. Многие ходили к нему по праздникам, цветы приносили, к веткам прикасались. Людям светлым помогало это невзгоды преодолевать. Обретали они спокойствие и равновесие душевное. Ходило даже поверье, что как куст расцветёт – для людей золотой век настанет. Только так и не дождались цветов, да и дорогу к растению чудесному забыли постепенно люди.
На этом доктор Ларсен и закончил свой рассказ. Показалось ему, что девочка на фотографии слушала сказку с интересом. А чай остался недопитым, да и жёлтый кекс недоеденным. Ларсен убрал фотографию на место, сел за стол. Легко было догадаться, о чём он думал. По предположениям доктора, Роберто случайно нашёл тот самый куст то ли шиповника, то ли какого-то другого растения, которое осталось от посланника. Таким образом, мальчик соприкоснулся с пробудившейся силой, воздействие которой оказалось для него столь опасным. Это значило не больше ни меньше чем то, что зацвело диковинное растение, и пришёл назначенный срок, о котором говорил пришелец. Честно говоря, Ларсен не очень верил в историю с посланником до недавнего времени. Но теперь интуиция мага подсказывала ему, что за всем этим скрывается нечто важное. Теперь Ларсен отчётливо сознавал, что встретиться с Роберто просто необходимо. Правда, сможет ли мальчик рассказать ему, что произошло на самом деле – он не знал. Даже само воздействие неведомой пробудившейся силы могло исказить восприятие реальности не только у ребенка, а и у взрослого человека.
В этот момент доктор Ларсен услышал стук в дверь. Не успел он сказать «войдите», как перед ним уже стоял невысокий мальчик лет двенадцати. Обычно к Ларсену редко заходили подобные посетители. Нет-нет, он любил детей, но круг его интересов соответствовал возрасту и предназначению, которое каждый маг осознаёт довольно чётко. Ребятам было скучно общаться с доктором, хотя его и уважали, и даже боялись иногда. Визит мальчика несказанно обрадовал Ларсена. «Все-таки хоть один из них обратился сам за помощью», – подумал он с радостью и улыбнулся гостю. «Может, мне постепенно удастся убедить ребяток, что я – не старый зануда, а отличный специалист, знаток своего дела», – мелькнула мысль.
– Как тебя зовут? – поинтересовался Ларсен.
– Франко, – ответил мальчик.
– Расскажи, зачем ты пришёл, тебе требуется помощь?
– Нет, вернее не совсем, уважаемый доктор, мне бы хотелось посоветоваться.
– Пожалуйста, рассказывай. В чём проблема? Я постараюсь тебе помочь.
– Не так давно, несколько дней назад, я гулял по лесу. Вообще, меня привлекают пешие походы. Иногда наступает момент, когда хочется побыть в одиночестве, чтобы рядом не было никого, и ни одна душа не знала – где ты, что с тобой. Вот в один из таких дней, я называю их «днями единения», произошло непонятное событие. Оно уже случилось, но понять, что же значило всё это – трудно. Я уединился очень сильно. Настолько, что не только потерял дорогу домой, но и утратил все привычные ориентиры. Лес был тёмен, даже небо увидеть было не так легко. А тому, кто переживает «день единения», просто необходимо знать, что оно рядом, то есть над головой. И вот, когда я испугался окончательно, знаете, так бывает, что страх приходит не сразу, а постепенно, сторожит, словно пёс за соседским забором, а потом, не успеешь ничего понять, а он уже вцепился в брюки. В такие моменты уже не являешься хозяином положения, а оно командует
тобой. Тогда неожиданно я увидел золотистый свет, он струился сквозь ветви деревьев. Нельзя назвать его ярким, но обладал он какой-то неведомой силой. Успокаивал и звал к себе. Мне ничего не оставалось, как пойти ему навстречу. Это было очень просто и в то же время так нелегко. Знаете, в «дни единения» становишься осторожным и недоверчивым. На незапланированные события смотришь иначе, потому что ты один. Тем не менее, скоро я оказался у источника. Знаете, уважаемый доктор, это было маленькое деревце, можно сказать, кустик. Такой маленький и милый, и он светился золотистым светом. Я смотрел-смотрел, и было так хорошо, приятно, и ничего не хотелось. Всё пропало, исчезло. Страницы памяти моей были пусты, и заполнить их было нечем. Словно никогда не было дома, в котором я жил, друзей и родителей. Возможно, знание об этом и сохранилось, но оно было чужим. Деревце же было рядом, казалось, протяни руку и соприкоснешься с этим золотистым сиянием. Но сделать это было невозможно. Потом, наверное, что-то произошло. Неожиданно оказалось, что я уже иду домой и знаю дорогу, а деревца нет. Уважаемый доктор, оно мне снится теперь, и я любуюсь его золотистым цветом. И ещё, я никому не говорил об этом. Просто невозможно с помощью слов передать состояние, всё то, что было пережито. Вы знаете, во сне иногда деревце говорит со мной, только когда я просыпаюсь – не могу вспомнить о чём. А оно хочет передать нечто важное. Вы знаете, возможно, это касается не одного меня, а всех, очень многих людей. Не знаю, как мне сохранить память о сне, перенести её из того мира в наш и передать людям слова золотистого деревца.Мальчик закончил свой рассказ и посмотрел на доктора Ларсена.
– Не волнуйся, дорогой, по всей видимости, на тебя были наведены чары. Мне нетрудно с этим разобраться. Сейчас я посмотрю, насколько серьёзному воздействию ты подвергся, – сказал доктор. Но, соприкоснувшись с энергией, о которой рассказал мальчик, Ларсен сразу утратил весь свой оптимизм. Дело оказалось намного серьёзней, чем он предполагал вначале. Если мальчик и подвергся воздействию чар, то настолько серьёзно, что сейчас освободить его не представлялось возможности. Ларсен в своей многолетней практике не сталкивался с подобными случаями. Конечно, часто наводили и более сложные и замысловатые наваждения, но всё это было дело рук людей, порой и обладающих не малой силой, но имеющих свои слабости. Здесь же Ларсен почувствовал вмешательство нечеловеческого, как показалось ему, подобного воздействию стихии. Ларсен решил не показывать мальчику своих опасений. Он беззаботно, насколько был в состоянии это сделать в подобной ситуации, улыбнулся и произнёс: – Ну вот, я посмотрел, ничего особенно опасного ни для тебя, ни для людей нет. Я поработаю над сложившейся ситуацией, и всё будет хорошо.
– Значит, я смогу вспомнить то, что говорило мне золотистое деревце? – спросил мальчик.
Конечно, а еще ты обретешь так необходимое в данной ситуации спокойствие. Только обещай, что зайдёшь через пару дней и расскажешь, как у тебя идут дела.
– Обязательно, – произнёс мальчик и ушёл, по всей видимости, удовлетворённый разговором.
Доктор Ларсен, однако, произошедшим не был доволен, его беспокоило предчувствие того, что он упустил нечто важное. Мальчик напоминал ему кого-то не столько внешностью, сколько своей энергией. Словно недавно он уже сталкивался с ним. Внезапно Ларсен догадался. Это же Роберто. Он плохо помнил, как выглядит этот мальчик, заболевший загадочной болезнью, но энергетический портрет его представлял чётко. При настройке на Роберто, для его диагностики, у доктора возникали именно такие, или близкие к ним, ощущения, как при общении с ребёнком, только что бывшим у него дома. Но почему тогда мальчик пришел сам, как ему это удалось, и сказал ещё, что зовут его Франко. С другой стороны, эта история о золотом деревце предстаёт совсем в ином свете. На мальчика никто не наводил чары. Он случайно нашёл тот самый загадочный куст и подвергся его воздействию. Тем самым предположения доктора Ларсена подтверждались самым блестящим образом
В то же время, доктор понял, что совершил ошибку, довольно поверхностно отнесясь к рассказу мальчика и отпустил его, толком не расспросив о произошедшем. А ведь в сложившейся ситуации важно было всё, даже мельчайшие детали, на первый взгляд и не относящиеся к произошедшему, все что бы ни удалось мальчику вспомнить. Ларсен тот час же решил идти к мальчику домой. Даже если и не удастся застать его, представится возможность поговорить с родителями ребёнка.
Домик, в котором жила семья Роберто, был ближе к окраине поселения и стоял словно на отшибе. Это было и неудивительно, отец мальчика недоверчиво относился ко всему происходящему, а оно в этих краях было исполнено магии. Таинственные силы незаметно воздействовали на окружающее. Те, кто не хотел замечать – этого и не видели, а кто знали – помалкивали. Домик строил ещё прадед Роберто по материнской линии. Он был весёлым человеком и любил детей. С Ларсеном, который в ту пору был мальчишкой и особо не загружал себя знаниями, у него отношения были очень хорошие. Домик у прадеда получился тоже весёлый – с ярко жёлтой крышей и резными окнами. В комнатах было много причудливых зверей, вырезанных из дерева. Со временем всё это куда-то делось. Зато появилось много красивой и удобной мебели, различных книжек для очень умных людей и техники, так необходимой в ведении хозяйства городским и, конечно, деревенским жителям.
В прежние времена люди в поселении и не думали, что домик стоит чуть в стороне. Увидели это уже потом, после смерти прадеда. А точнее, когда в домике поселился мистер Крек – отец Роберто. Дед выдал за него свою младшую дочку замуж. Сам-то он уехал в город к старшей дочери, и поселение навещал довольно редко. Мистер Крек лихо взялся за дело и всё в домике устроил по-своему. Молодая жена сначала противилась его диктату, или ей так казалось, но вскоре смирилась. Она вообще считала мужчин особыми существами, немного странными, но вполне разумными. Правда, все они имели те или иные слабости, за которые их можно было не только любить, но и прощать им многие глупости. Мистер Крек, напротив, глупостей не терпел. Господи, если бы он знал: сколько творил их изо дня в день на протяжении множества лет, конечно, по мнению своей жены.