Метаморфоза
Шрифт:
– Если эта улица вот здесь и обозначена, то номера должны тянуться вдоль нее.
– Сержант тыкнул пальцем в карту.
– А значит искать нужно уже на той стороне. Переходим пути и начинаем. Мы ищем '32-4'. Двинулись.
Первое здание, оказавшееся около железной дороги, имело номер '17-2'. В течение часа группа обошла примерно половину квадратного километра. Только после этого стало ясно, что углубляться от железной дороги дальше не имеет смысла до тех пор, пока не найдется постройка '32'. Вглубь шли корпуса основных номеров. Вскоре добрались и до '30' здания. С этого момента тянущиеся вдоль железнодорожных путей ангары прибавили в монументальности и размерах, но кроме них появились обычные здания,
Подойдя к КПП - ничем иным это являться не могло - группа проверила окрестности. Людей по-прежнему не было. Зато необходимый номер отыскался уже в пятидесяти метрах. Он имел всего четыре корпуса. Разыскиваемое здание находилось на максимальной удаленности от рельсов и имело огромные ворота, к которым подходила выщербленная бетонная дорога. В ворота была вмонтирована самая обычная дверь.
– Делимся попарно. Виктор с сержантом, ты со мной, - тыкнул пальцем в грудь Жеке прапорщик.
– Осматриваем окрестности - в пятнадцать минут укладываемся и встречаемся тут же.
Вскоре, обойдя вокруг ангара и не обнаружив ничего подозрительного, они собрались у ворот.
– Я так понимаю, вон в той коробке замок, - Виктор кивнул в сторону выделяющегося на стене металлического ящика.
– Надо набирать код.
Откинув крышку ящика, они действительно увидели кодовый замок с несколькими колесиками. Быстро набранная известная комбинация из цифр привела к тому, что в районе двери что-то глухо щелкнуло. Больше ничего не произошло.
Подойдя к двери, сержант потянул за ручку. Из темноты ангара дохнуло неестественной для осенней погоды сухостью и запахами свойственными только машинам и механизмам.
Внутри было довольно темно. Свет проникал сюда только через небольшие зарешеченные окошки у самого потолка. Именно поэтому Виктор не сразу понял, что представляют собой огромные темные предметы, стоящие у дальней стенки ангара. Зато когда понял, в изумлении повернулся к остальным. По их лицам и открытым ртам было видно, что удивлены они не меньше.
Только шум дождя за дверью нарушал повисшую тишину.
Виктор сделал несколько шагов и прикрыл дверь. Сразу стало тише.
– И как вам?
– Скажем дружно - то, что нужно!
– Перефразировал прапорщик известную присказку и сдвинулся с места.
В полумраке ангара, на приличном расстоянии друг от друга стояло два танка.
Широкие гусеницы, низкая посадка и покатый склон верхней лицевой детали, утыканная всевозможными приспособлениями и раструбами башня - Виктор двигался вокруг танка в немом восхищении.
Нельзя сказать, чтобы танк был новым, но содержался он в полном порядке при поверхностном рассмотрении. Свисающие со всех сторон корпуса металлические листы были покорежены во многих местах, краска облезла, но никакой грязи заметно не было. И хотя высота корпуса боевой машины доходила Виктору только до груди, в ней чувствовалась фундаментальность и несокрушимость. Он провел рукой по холодному корпусу, повторяя все изгибы брони и многочисленные выступы.
– Что это за машины? Они одинаковые, вроде.
Некоторое время ему никто не отвечал. Лишь спустя пару минут подал голос прапорщик.
– Если я не ошибаюсь, то это восьмидесятки. В девяносто третьем шесть таких машин встали напротив Белого дома и фуйнули несколько залпов...
– Нет. Это 'Т-80У'. Тут есть бумаги.
– Перебил его голос Жеки, донесшийся откуда-то из-за машин.
Все быстро собрались позади танков. Там стоял самый обыкновенный столик, на котором лежала раскрытая канцелярская папка. Жека продемонстрировал зажатый в руке конверт.
– Лично полковнику.
Именно эти два слова и были написаны на белой бумаге.
– Вот, тут написано, -
Жека вынул один из листов из папки и прочитал:'Тактико-технические характеристики Т-80У. Полная масса - сорок шесть тонн. Экипаж - три человека. Удельная мощность... почти двадцать семь лошадиных сил на тонну. Длина, ширина, высота... Мужики, нам золото досталось. С этой машиной отобьемся от любых отморозков! У него максималка - семьдесят километров по дороге...'
Жека прервал чтение и посмотрел на машину, перевел взгляд на соратников.
– Тут, я так понимаю, технические бумаги с описанием, что делать будем?
– Ничего не будем. Закрываем все и уходим. Все, что надо мы сделали, теперь до дому благополучно добраться, а дальше не наши заботы.
– Эх! Сейчас бы на нем и рвануть, - сокрушенно вздохнул Евгений и нехотя принялся упаковывать документацию в небольшую сумку.
Перед тем, как выйти в промозглую мокроту улицы он еще раз окинул взглядом ангар. Кроме танков здесь стояли различного размера ящики и тюки. В ближнем правом углу примостился погрузчик и большие бочки. В последний раз вздохнув, Евгений вышел. Виктор захлопнул за ним дверь и подергал ручку, проверяя, сработал ли автомат замка.
Еще через три часа, в сопровождении прикрывающей группы, они ехали по шоссе в направлении Базы.
Полковник стоял перед окном в своем кабинете и потягивал горячий ароматный чай, в избытке обнаруженный среди товара, изъятого на одном из крупных аптечных складов. Пар, поднимающийся от чашки, расплывался в прохладном воздухе комнаты и частично оседал на холодном стекле белесым налетом влаги.
Сегодня выпал первый снег. Он белым покрывалом укрыл грязь и гниющую желтую листву. А еще трупы. Те, что брошенные гнили где-то там, между высокими пустыми домами - символом погибшей эпохи. Конечно, это еще не зима. Еще сойдет первый снег, осень так просто не сдаст своих позиций. Но всему на свете есть свое время и место. Всему. В том числе и этому первому снегу.
Полковник смотрел на белое поле с частыми бугорками пеньков и думал.
О многом.
Ему довелось пережить очень страшное время, все ужасы которого прошли мимо сознания незамеченными, скрытые повседневными заботами и делами. В голову приходило сравнение с похоронами. Ведь и там тоже людей загружают делами самые разные обычаи и традиции. Пусть все действия выглядят мелочными и ненужными на фоне большой беды, но на самом деле они таковыми не являются. Ведь совершенно ясно, что именно они мешают погрузиться в свое горе, в беду, и удерживают сознание на поверхности.
За общественными делами полковник почти не вспоминал о своей жене и по настоящему боялся минут отдыха и затишья, когда шальные мысли возвращали к прошлой жизни вновь и вновь. Те две недели, которые он провалялся, оправляясь от ранений, стали для него сплошным адом. Не проходило и дня, чтобы он не мучился, вспоминая мать своей дочери. Именно поэтому вопреки всем запретам работал даже лежа в больничной койке.
Прошли считанные недели, несколько месяцев, а прежнего мира не стало.
Полковник часто думал, насколько ему и всем тем, кто рядом с ним повезло. Повезло оказаться рядом, не потерять присутствия Духа. В конце концов - повезло вырасти такими, какими они все являются. Он прекрасно понимал, что в этом году смертность русского населения на много порядков превысила рождаемость. Хотя, кого это сейчас интересует? Государство перестало существовать, а простой народ такие вещи волнуют едва ли. Гораздо насущней выглядят другие вопросы: количество крупного рогатого скота и заготовленного на зиму фуража, нехватка продовольствия и опасность голода уже к середине лета, безопасность внешних границ их маленькой... Маленькой чего? Страны?