Место под солнцем
Шрифт:
— Нет. — Халиф повернулся к ней. — Слушай. Не говори так.
— Как? — не поняла Грация.
— Что бы тебе ни вбила в голову твоя мать, ты не шлюха, смысл жизни которой — угождать мужчинам.
— Но мама говорила, что я должна…
— Ты никому ничего не должна. Никто никому ничего не должен. Мы сами делаем свой хренов выбор. Каждый день. И ты вольна выбирать. Это право дано нам от рождения, и ни один сукин сын у нас его не отнимет. Если бы я во всем слушал отца, то был бы нищим, как церковная крыса, и заглядывал богатеям в глаза, выпрашивая денег. Живи так, как хочется тебе.
Ротик девушки приоткрылся от удивления, и она захлопала ресницами.
— Но ведь я не мужчина.
— И что же? Если богам было угодно сделать тебя женщиной, то ты должна играть роль покорной подстилки и хорошей жены?
Грация рассеянно накручивала на палец прядь волос.
— Ты и правда любишь ее, — слабо улыбнулась она. — Свою подружку. Но я не ревную. Я хочу, чтобы ты был счастлив. Я думаю, что она такая же красивая, как ты. И буду молиться Великому богу за то, чтобы он даровал вам счастье.
— Да-да. — Ливий успел пожалеть о своей откровенности. Явный признак того, что он устал, как последний черт — неспособность следить за языком. — Так что насчет отвара? Надеюсь, рецепт твоей матушки дарует мне хорошие сны. Да пусть боги возьмут хорошие сны. Надеюсь, он дарует мне хотя бы какой-то сон.
***
Халиф успешно проспал как первый, так и второй завтрак, который слуги иногда готовили для охранников и гостя. Он смутно помнил попытки Грации его разбудить и провалялся бы в постели до полудня, если бы не открытые шторы. Самой раздражающей привычкой дочери Гектора — любовь к подглядыванию за принимающими ванну незнакомцами не в счет — была привычка с утра пораньше распахивать окно и восхищенно замирать при виде поднимающегося солнца. Ливий еще с детства привык спать с наглухо закрытыми шторами, ему мешал даже лунный свет, не говоря уж о солнечном. Северин, в маленькой квартире которого он провел первые несколько недель жизни в Алжире, рано вставать не любил, но порой поднимался чуть ли не затемно, садился на подоконник и пил кофе в ожидании рассвета. Этот идиотский ритуал приводил гостя в ярость, а Змей, в свою очередь, не мог взять в толк, что тому не нравится: в конце-то концов, хозяин уступил ему собственную постель, а сам дрыхнет на полу. И рассвет в здешних местах восхитителен, грех не посмотреть на него хотя бы раз в неделю под чашечку кофе и пару затяжек хорошего табака.
Приняв ледяной душ, Ливий привел себя в порядок, потратив на это вдвое больше времени, чем обычно. Удостоверился, что волосы лежат идеально, на лице нет ни намека на щетину, а льняной костюм, в котором он когда-то приехал сюда, отглажен на совесть. Он достал из ящика письменного стола пистолет, убрал его за ремень брюк, опустив сверху рубашку, подошел к зеркалу и остановился, глядя на смотревшего оттуда мужчину. Шанс у него только один. Все или ничего. Каким богам помолились бы его предки в таком случае? Молитвы на ум не приходили, хотя в детстве он знал с десяток. Он подумал об Эоланте. Представил ее лицо и сонную улыбку, вспомнил, как пахнут ее волосы, и поднес руку к шее для того, чтобы нащупать медальон, но его на месте не оказалось. Разумеется, он же отдал его леди Нойман. Отдал и пообещал вернуться. А обещания нужно выполнять, кому бы ты их ни давал — сокамернику, подопечному или женщине. Слово — главная валюта в нашем мире, часто повторял Умар. Если мужчина не держит слово, то здесь ему делать нечего. Пусть пополнит ряды слюнтяев, которые горбатятся за гроши, опускают глаза перед начальником и ползают на коленях перед тем, кто сильнее.
***
Том, один из охранников Гектора, стоял у подножия лестницы и говорил с молоденькой служанкой. Увидев Ливия, он приветственно кивнул ему.
— Доброе утро, мистер Хиббинс. Ринальдо сказал, что вы не спустились к завтраку. — Он вгляделся в лицо гостя. —
Вы бледны. Надеюсь, хорошо себя чувствуете?— Великолепно, — уверил его Халиф. — Вчера вечером у меня разболелась голова. Живу на востоке не первый год, но до сих пор не приучил себя регулярно пить воду.
— Хозяин передал нам последние новости. — Губы Тома растянулись в улыбке. — Поздравляю.
— Спасибо. А с чем? Единственный праздник, с которым меня обычно поздравляют — день рождения, но до пятнадцатого сентября вроде бы еще далеко. Либо я слишком долго спал.
Охранник вежливо склонил голову.
— Мистер Минц сделал вас своим преемником, не так ли? Я всего лишь хотел сказать, что мы всегда рядом и готовы выполнить любое поручение. Теперь вы — наш второй босс, как сказали бы в Штатах.
— А, вот оно что. — Взгляд Ливия скользнул по лицу служанки, и та, смущенно улыбнувшись, побежала вверх по лестнице. — Да. Благодарю вас, Том. Пожалуй, одна просьба у меня есть. Я хочу официально представить мистеру Минцу своих деловых партнеров. В прошлый раз наша беседа, проходившая на нейтральной территории, не заладилась. Мы поужинаем и поднимем бокал вина за плодотворное сотрудничество. Они сняли дом на окраине Басры. Буду рад, если вы отправите за ними машину. Я дам вам адрес.
— Северин Назари и Фуад Талеб, верно? — уточнил Том. — Я знаю, где они живут. Мы хорошо делаем свою работу, мистер Хиббинс.
Скрыться от Гектора Минца, наверное, можно только в Аду, да и то не факт. У сукина сына есть связи повсюду. Интересно, а что по поводу этой истории думает Аднан? О нем Халиф почти не вспоминал. Чего злиться попусту. Планка у восточного короля работорговцев, как всегда, высока. И преемников он выбирает себе под стать. Хочешь корону — будь готов к тому, что придется себя доказать. В сотый, если не в стотысячный раз. Только сейчас все по-настоящему, никаких детских игр. Либо Гектор Минц, либо корона.
— Я привезу ваших друзей лично, — продолжил Том. — Думаю, к ужину мы будем здесь. Леди, как я понимаю, останется дома?
— Леди? — переспросил Ливий. — Какая еще леди?
В дверях столовой показался Гектор.
— А, вот и ты, малыш, — разулыбался он и с наигранной суровостью указал на свои наручные часы. — Опаздываешь к обеду на целых пять минут.
— Прошу прощения. Я попросил Том привезти Северина и Фуада. Поднимем бокал вина за примирение.
— Отличная мысль. Для такого случая достану из погреба что-нибудь особенное. Как насчет золотого вина? Кажется, у вас его называют иначе… янтарное. Вот что нужно предлагать дорогим гостям. Езжай, езжай, — махнул он рукой телохранителю. — Если джентльмены не прибудут сюда до шести вечера, я сниму с тебя шкуру. Возьми с собой немного еды и не забудь воду.
— Да, мистер Минц, — коротко ответил Том и направился к двери.
Румын подошел к Ливию, обнял его и похлопал по плечу.
— Выглядишь потрепанным. Ты здоров?
— Почти не спал последние несколько дней. Со мной такое часто случается.
— Ну, сегодня-то выспался на славу?
— Спасибо отвару, который для меня приготовила ваша дочь.
Гектор с улыбкой погрозил ему пальцем.
— И кое-чему другому, менее приличному, да? Держи ухо востро, как бы маленькая вертихвостка не вскружила тебе голову. Она слишком похожа на мать. Я тысячу раз говорил это им обеим. Таких женщин боги создают в наказание мужчинам. Они кажутся невинными дурочками, но стоит дать слабину — и ты уже себе не принадлежишь. Не повторяй моих ошибок. — Он по-отечески похлопал гостя по щеке и добродушно рассмеялся. — Ладно, ладно. Ты молод — и должен наслаждаться каждым мгновением своей молодости. Когда-то женщины вешались мне на шею, и я отвечал им взаимностью. Жизнь дана нам для того, чтобы хорошенько нагрешить. Расплачиваться будем в Аду. Каждый в свой срок.
— Вы правы, мистер Минц, — улыбнулся в ответ Халиф. — Не хочу показаться невежливым, но я проголодался. Предлагаю воздать должное трапезе, которую приготовил ваш повар.
Приблизившись к столу — еды, как всегда, хватило бы на полк солдат, а изящество сервировки оценили бы даже в королевском дворце — Гектор величаво опустился на свое место и взял стакан с фруктовой водой.
— Сегодня у нас в меню итальянская кухня, — сказал он. — Я сказал повару, что гостя нужно побаловать.
Халиф оглядел блюда и остановился на самом большом.