Месть Змеи
Шрифт:
– Как ты думаешь, может, нам все же удалось оторваться? – негромко спросила Гретхен.
Трент ответил не сразу, посидел, привалившись спиной к поваленному на землю дуплистому стволу дерева.
– Если вспомнить о том, что происходило всю предыдущую неделю, я бы приготовился в очередной раз разочароваться.
Гретхен осталась там, где она стояла, продолжая смотреть на лед.
– Присядьте, вы, я думаю, устали, миледи.
– Как и ты, наверное, – фыркнула Гретхен, не любившая, когда ее опекают.
– Потому и сижу возле этого нафаршированного букашками бревна, – Трент провел ладонью по стволу, стряхивая вылезшего полюбоваться на красный плащ жучка.
Гретхен не ответила,
– Прошу вас, Гретхен, – сказал Трент, – присядьте и отдохните.
Она повернулась к нему. Трент отличался от Дрю точно так же, как она сама отличалась от Уитли, что неудивительно, если вспомнить, что братья не были родными по крови. Дрю был ребенком самого благородного происхождения, последним сыном из семьи Серых Волков Вестланда, а Трент – сыном обычных людей, ничем не примечательных фермеров. И вместе с тем у братьев было много общего, включая способность доводить Гретхен до белого каления. Но не только это. Простосердечная, открытая манера Трентавести себя и привычка всегда говорить только правду тоже напоминали ей Дрю. Гретхен догадывалась, что родители мальчиков, Мак и Тили Ферран, воспитали их совершенно одинаково, если говорить о моральных нормах. Различные по происхождению, непохожие внешне, братья-близнецы Ферран были сшиты на одну колодку – что называется, два сапога пара – и тем самым одинаково восхищали Лисицу.
Гретхен отошла назад, к тому месту, где сидел Трент, слегка помедлив, провела рукой по голове Шторма. Конь благодарно всхрапнул, потерся носом о ладонь леди из Хеджмура. Затем Гретхен присела на землю рядом с Трентом – бревно качнулось, когда Лисица оперлась на него своей спиной, и они с Трентом от неожиданности едва не завалились назад.
– Полегче, – сказал Трент. – Эта трухлявая колода держится на одних букашкиных какашках.
Гретхен фыркнула от смеха, Трент улыбнулся и спросил:
– А что, все верледи хрюкают вместо того, чтобы нормально рассмеяться? Этому вас учат при дворе?
– Нет, есть специальная школа в Дейлиленде, в которой преподают лорды-кабаны. А всему, что касается фырканья, меня научил покойный граф Хат.
– Кабаны? Я слышал, что мой брат скорешился с одним из них, это правда?
– С Гектором, – утвердительно кивнула Гретхен. – Теперь он барон из Редмайра. Хороший парень и самый близкий друг Дрю. Они близки, как…
Она не договорила, неожиданно поняв, куда приведет ее это замечание.
– Все в порядке, миледи. Можете говорить, я не обижусь. Тем более что у Дрю, несомненно, больше общего с лордом-кабаном, чем со мной, – произнес Трент. – Начнем с того, что ваш лорд Гектор вряд ли пытался убить Дрю.
Гретхен не знала, что сказать. После того как Гретхен выяснила, кто такой Трент, он начал посвящать ее во все свои тайны. Рассказал об ужасной вине, камнем лежащей на его сердце. О том, как принял сторону врагов своего брата, поверив, что Дрю убил их мать, о том, как помогал королю Леопольду вести кампанию против Волка. Гретхен не стала уточнять, что именно делал Трент на службе у Льва, могла только догадываться об этом по отдельным фразам юноши. Она не сомневалась в том, что Тренту по приказу Львов доводилось убивать людей, как и в том, что есть тайны, которые он унесет с собой в могилу.
– Что-то будет с нами? – прошептала Гретхен, нарушая затянувшееся неловкое молчание и пытаясь скрыть свой страх. А ее вопрос, как она сама прекрасно понимала, был риторическим. Кто знает, что ждет их в конце этой нескончаемой гонки?
– Не могу сказать, – осторожно ответил Трент, – но по-старому продолжаться не может.
– Мы можем попробовать уйти верхом. Хватит сидеть здесь и болтать без толку. Пойдем, –
сказала Гретхен. Она поднялась на ноги, подошла к Шторму, взяла в руки потертые поводья. – Вперед.Трент встал, приблизился к Гретхен, взял у нее из рук поводья, нежно погладил Шторма по холке и произнес:
– Верхом нам далеко не уйти. Я не говорил об этом раньше, но недавно Шторм упал в лесу и подвернул бабку. Если погнать его под седлом, он может сломать ногу.
К горлу Гретхен подкатил комок – она уже догадалась, что собирается предложить Трент.
– Ты хочешь сказать, что нам остается только сидеть и ждать, когда нас нагонят Лесовики?
– Почему нет? Лучше встретить их лицом к лицу и так или иначе покончить с этой охотой.
– Но нас всего двое, а ты видел, сколько дикарей охраняло ворота Дайр Гейт?
– Будем надеяться, что Стрига увел за собой большую часть Лесовиков и заставил их отряд разделиться.
– Это сумасшествие, Трент. Нам нужно двигаться. Пойдем пешком и, если нужно, поведем Шторма в поводу, но оставаться здесь нам нельзя.
– Но мы даже не знаем теперь, куда мы движемся, – возразил Трент. – Мне хотелось бы идти на север, но в этом лесу совершенно невозможно ориентироваться. Мы заблудились, Гретхен. Если мы сможем остановить Лесовиков, у нас появится шанс определить свои координаты, но бежать, как сейчас, день за днем, не находя времени, чтобы просто остановиться и как следует все обдумать, чтобы добыть наконец что-нибудь существенное себе на обед, – вот это и есть безумие. Простите, миледи, но другого решения я не вижу.
Разумеется, он был прав. Вот уже вторую неделю они убегают от Лесовиков и никак не могут уйти от них. Питаются чем попало – грибами, каким-то съедобным лишайником, даже насекомыми – бр-р! Вот и этих жучков с бревна тоже должны будут собрать, прежде чем двинуться дальше. Лука у них нет, а без него какая охота? Да, вчера утром в самодельные силки Трента попался маленький зайчишка. Они съели его – сырым! – и от него уже остались почти одни воспоминания. Если так будет продолжаться, вскоре они ослабеют, а там и вовсе умрут от голода. Дрю удалось продержаться в Дайрвуде в одиночку два самых суровых времени года – зиму и весну, они с Трентом едва живы, продержавшись здесь чуть больше недели. Уже не в первый раз Гретхен ужасно захотелось уметь трансформироваться – тогда она смогла бы охотиться.
Подойдя к дереву, возле которого стоял Шторм, Гретхен принялась перебирать руками свисающие сверху лозы, напоминавшие изумрудный занавес. Сильно потянула одну из них – лоза не оторвалась. Гретхен ухватилась за зеленые плети обеими руками, подскочила, качнулась – лозы прекрасно выдерживали ее вес.
– Не совсем подходящее время качаться на качелях, – заметил Трент, но Гретхен, не слушая его, подошла к бревну, к которому вновь прислонился юноша. Положив обе руки на поваленный ствол, Гретхен толкнула его вперед, ствол покатился, из него выскочила и бросилась врассыпную стайка жучков. Затем Гретхен перевела свой взгляд на замерзшую реку.
– Как насчет того, чтобы развести костерок сегодня вечером? – спросила она, не глядя на Трента.
– Это невозможно.
Столько ночей они провели в Дайрвуде, но ни разу не рискнули разжечь огонь, который сразу же укажет Лесовикам точное место, где им искать беглецов.
– Как знать, – сказала Гретхен и оглянулась.
– Ты что, хочешь пригласить дикарей заглянуть к нам на огонек?
– Я думаю, мы уже приняли как факт, что они приближаются. Как ты сам предложил пару минут назад, давай встретим их на своих условиях. Если мы при этом слегка отогреем свои промерзшие кости, хуже не будет. А если предстоящая ночь обещает стать последней в нашей жизни, тем более есть повод слегка побаловать себя.