Месть ведьмы
Шрифт:
Подхватив поводья, Сколопендра накинула их лошади на шею, подергала стремя, проверяя, надежно ли застегнут ремешок.
– А тому Казимиру, что глянулся мне в прошлом, - вдруг заговорила разбойница, - ничего желать не стану!
Стремительно шагнув вперед, Каля вскинула руку. От крепкой затрещины голова Казимира дернулась в сторону. Медные пряди мазнули по плечам, глаза потемнели. На скуле, стремительно наливаясь краснотой, алел четырехпалый отпечаток.
Кинувшись навстречу комесу, Каля вцепилась руками в его предплечья, глядя в побелевшее от гнева лицо.
–
Комес резко дернулся было вырваться из Калиных рук, но сдержался, остывая. Лишь лицо потрогал в том месте, где оно пострадало от тяжести легкой девичьей ладошки.
– Какой-такой Горный Король?
– Только и спросил он, разглаживая красноту на щеке.
Каля прищурилась, разглядывая комеса так, словно бы тот мог в любой миг сорваться и бежать.
– Горный, - повторила Сколопендра.
– Давно жил. Ещё до Сечи. Сказывают, на самой заре сотворения попал в наш мир, или пришел, леший его знает. Ну так вот, слыл старшИм над чудами. Людей не жаловал, да почитай, все нелюди человеков не любят. Уж есть за что!
– Чуть повысила голос Сколопендра.
– Слушай дальше. Потом, как водится, люди расползлись по всем землям, расселились. Расплодились, так что уж теперь чудам не стало житья. Про Короля с тех пор мало что дошло. Знаю только, что с годами он все меньше покидал меловые чертоги, полные хрустальных сталактитов. А там и вовсе пропал. Сказывают, спит Король под горой, окруженный верной свитой, оберегающей покой древнего исполина.
– Исполина?
– Уточнил Казимир. Воображение нарисовало ему закованного в золотые доспехи мужчину гигантского роста, опирающегося на золотой же меч.
– Так бают, - пожала плечами Каля.
– Почитай, еще три сотни лет назад все герои шастали, искали, как бы учудить чего выдающегося. Со всех сторон света перли пешие, конные, при оруженосцах и без. Словно им тут патокой мазнули, ну чисто мухи на сладкое налетали. Да только вот что интерественно, шляхти. Все, кто ни лез в горы, да и тех, что сыскивали вход в горное королевство, так и не вернулись. Можа пара всего, да и те умом малясь тронутые. Все о чудах лопотали, да руками махали, словно чего страшное углядели. Не знаю, Казимир, нам все одно не к кому больш на поклон идти. Или к Королю, или вертаться и ждать, пока умом окончательно стронешься.
Сдвинув брови, комес присел на чурбачок рядом с яслями. Байка о Горном короле не казалась ему надеждой на спасение, скорее - нитью, протянувшейся через всю безнадегу дальнейшего бытия. Представив свое будущее, висевшим на этой нити, он с мычанием мотнул головой.
– П-послушай, Каля, - с некотором усилием выдавил Казимир, почти умоляюще глядя снизу вверх на разбойницу. Ухмыльнувшись, Сколопендра поздравила себя с первой победой - в лице комеса не было более тоски, а лишь опасливое сомнение.
– Так ведь... а кто сказал, что Король этот - будет меня слушать? Даже ежели доберемся мы к нему? Да и сама говоришь - спит сей исполин. Как думаешь будить его? Мимо верной свиты, покой его охраняющей?
Разбойница пожала плечами.
Не в натуре Сколопендры было долго думать, а потом решать. Загоревшись идеей отправиться на поиски древней легенды, от которой может и осталось только что пересуды да былины, Каля поглядывала на Казимира словно кот на мышь.– Главное найти!
– Сказала она, присаживаясь перед комесом на колени.
– Как-нить справимся.
– А зачем?
– Вдруг спросил Казимир, прищурившись, и в упор глядя на Сколопендру.
– Тебе-то это зачем, Калина? Скажи по справедливости. Теперь скажи. Зачем ты - мне - помогаешь?
Сколопендра покраснела, затем, без перехода, вдруг побледнела, так что и губы, и нос и мочки ушей, выглядывающие из под тяжелой копны каштановых волос стали восково-белыми.
– Ты...
Каля подалась вперед, с почти беззвучным стоном ткнувшись лбом в грудь Казимиру, пряча лицо.
– Да ведь люблю я тебя, глупый, - шепнула она.
– Что ж теперь прикажешь, отпустить и ждать, пока довершится ведьмино проклятье?
Казимир прикрыл глаза, прижимая ее к себе, гладя по волосам. Как ножом по сердцу резануло его признание Кали. Ибо самому ему давно приглянулась эта разбойная дева из леса, да так, что будь его воля - другой ему бы уже и не нужно. Ради него она пустилась в полную опасностей дорогу, ради него бросила болящего Фэнна, столько лет бывшего ей сердечным другом, ради него собиралась идти на верную гибель почти без надежды на то, что жертва ее когда-нибудь окупится. Комес горько покачал головой, но тут же сам одернулся. То, что собиралась сделать Каля, придавало сил и ему самому. Не можно было обмануть ожиданий такой женщины. И он сделает все, чтобы их не обмануть.
– Княгиней станешь, - прошептал он в склоненные к его лицу каштановые волосы.
– Ежели только... выйдет у нас... Ни к какой нечисти боле не отпущу... Так и знай.
***
Пробиравшаяся в межтравье рыжая лиса испуганно припала к земле, прижав темные уши. Ветер донес до нее редкостный и очень опасный запах: резкого конского пота и кислый дух железа. В Сечи, где люди были редкостью, таких запахов почти не летало. А значит...
Дрогнув, хищница сорвалась с места, пригибаясь к земле, стараясь как можно скорее уйти от недоброго соседства.
Двое - мужчина и женщина в дорожных одежах поверх доспехов, склонившись над куском выделанной кожи, то и дело тыкали в нее пальцами, горячо что-то объясняя друг другу. Вокруг пышными нетронутыми травами цвела зеленая долина, и легкий ветерок изредка приносил сладкие запахи цветущих далеких деревьев. Однако, занятые перебранкой, путники не замечали всей этой красы. Попеременно они вставали на носки, тоскливо оглядывая долину, точно высматривая нечто, чего в ней не было, но непременно должно было быть.
– Скажи уж сразу - заблудился ты, комес, - горячилась Сколопендра, в который раз встряхивая карту, точно желая вытрясти из нее правильную дорогу.
– Ить тут черным по желтому нарисовано - вот она, речка! А где она здесь? Нету! Сам, своей рукой-то карту рисовал?
– Должна она тут быть, - непреклонно бормотал Казимир, тоже пристально вглядываясь в предательскую кожу, будто желая проглядеть ее насквозь.
– Отсюда до дороги во владенья Стреховы - всего-то с десяток мер дорожных! Не раз мы тут чудин гоняли, навроде шариков мохнатых, у которых зубы из боков. Была тут речка, хоть чем клянусь! Всегда была! И вот она, отметил я ее! Проедем помаленьку, может, усохла, а через траву не видно? Лето-то жарким было.