Месть Седьмой
Шрифт:
Марина была права, понимаю я. Мы дома.
Глава 25
ШЕСТАЯ
Подъем на вершину пирамиды Майя занимает у нас около получаса. Я пытаюсь скоротать время, считая ступени, но сбиваюсь где-то в районе двух сотен. Некоторые из них раскрошились до трещин, что того и гляди вывернешь ногу, а в других местах дождь отполировал древние камни до состояния горки. Мы используем разросшиеся из джунглей лианы для преодоления особо трудных участков, подтягиваясь по ним, как по канатам. В основном мы молчим, за исключением случаев, когда надо предупредить о предстоящих впереди каверзных местах. Кажется,
Забравшись на вершину храма, мы, наконец, делаем передышку. Марина вся взмокла из-за жары, подъема и напряжения, вызванного необходимостью поддерживать телекинезом тело Восьмого. Я кладу Ларец, который тащила наверх всю дорогу, и разминаю пальцы. Адам упирает руки в бедра, обозревая окрестности.
— Вот это вид, — говорит он.
— Да, великолепный, — соглашаюсь я.
Вершина храма возвышается над макушками деревьев, давая нам разглядеть, за заполонившей пирамиду растительностью и расчищенным могами кольцом земли, другие руины Майя и буйно произрастающие вокруг джунгли. Я представляю, как здесь стоял какой-нибудь пожилой правитель Майя и осматривал свои владения. А затем, я представляю, что тот же правитель возводит глаза к небесам, откуда, сквозь облака, спускается лориенский корабль. Картинка настолько реальная и живая, что у меня появляется странное чувство, что мое видение не просто плод моего воображения. Многие века назад здесь действительно случилось нечто подобное — лориенцы пришли, и Святилище это запомнило.
— Народ, взгляните-ка сюда, — зовет нас Марина.
Мы с Адамом отрываемся от созерцания видов и идем по плоской крыше храма. В самом ее центре стоит каменная дверь. В первый момент мне кажется, что дверь высечена из того же светлого камня, что и остальная пирамида, но когда я подхожу ближе, становится ясно, что дверь гладкая и ничем не повреждена — светло-бежевая порода не несет на себе следов воздействия времени, как остальная пирамида. Даже если дверь и простояла тут длительное время, все равно видно, что ее установили на вершину уже построенной пирамиды.
Дверь никуда не ведет — Марина демонстрирует сей факт, обходя ее кругом. Кулон Марины завис напротив двери, ожидая, когда мы его подхватим.
Я останавливаюсь перед дверью и изучаю ее поверхность. Она абсолютно гладкая — ни ручек, ни чего-либо похожего — за исключением девяти круглых углублений, расположенных по кругу в центре.
— Как кулоны, — говорю я, проводя пальцем по холодному камню.
Марина подхватывает из воздуха свой кулон и вставляет его в одну из выемок. Он подходит идеально и издает хрустящий щелчок. Однако дверь не двигается.
— У нас их только три, — морщусь я. — Этого не достаточно.
— Попытка не пытка, — говорит Марина, вставляя второй кулон.
Она права. Мы слишком далеко зашли, чтобы поворачивать назад. Я снимаю кулон Джона и приставляю к углублению.
— Ну, была не была, — говорю я, вставляя последний кулон на место.
В тот же миг камни лоралита начинают сиять тем же светом, что и энергия защитного поля. Свечение распространяется, соединяя кулон за кулоном, заполняет пустующие ячейки и образует кругообразный знак. Его форма напоминает мне шрамы, образующиеся у нас на ногах, когда один из Гвардейцев погибает.
А затем дверь с вековым скрежетом уползает вниз, в пирамиду, оставляя лишь тонкий дверной проем. Только за ним я вижу не джунгли, а пыльное помещение, освещенное приглушенным голубым свечением лоралита.
—
Я думала, нам не хватит кулонов, — говорю я. — У нас ведь не было даже половины.— Возможно, Святилище знало, как сильно нам нужно попасть внутрь, — предполагает Марина.
— Это что-то вроде портала, — говорит Адам, заглядывая в комнату за дверным проемом. — Это находится внутри храма?
— Давайте выясним, — говорю я, поднимая Ларец Марины и переступая через порог.
Я тут же теряю ориентацию, не могу понять где что, и возникает ощущение как на американских горках, которое я испытывала всякий раз, когда Восьмой использовал свое Наследие Телепортации. Это длится всего секунду, и вот уже я моргаю, привыкая к тусклому свету внутренней части Святилища. Из-за перемены давления закладывает уши, и у меня появляется чувство, будто пройдя сквозь портал, я попала прямо в середину храма Майя. А учитывая, что шум джунглей как отрезало, гораздо глубже. Возможно, Святилище вообще целиком под пирамидой.
Марина — с телом Восьмого на буксире — и Адам следуют за мной, щурясь, чтобы приспособиться к недостатку света. Как только мы все оказываемся по одну сторону двери, проем, моргнув, исчезает. В комнате не остается выхода, только сплошная известняковая стена, правда, с таким же кругом углублений, как были на двери. Наши кулоны звонко шлепаются на пол, и я поспешно их подбираю.
— Святилище, — выдыхает Марина.
— Как же давно ваш народ сюда это поместил? — спрашивает Адам.
— Спроси чего полегче. Нам рассказывали, что они веками наведывались на Землю, — рассеянно отвечаю я, озираясь вокруг. — Видимо, как раз для этого.
— Они готовились к этому дню, — добавляет Марина со зловещей уверенностью.
— Ну и что они нам оставили? — закончив осмотр, слегка разочарованно спрашиваю я. — Пустую комнату?
Святилище представляет собой длинную прямоугольную комнату с высокими потолками и совершенно без окон и дверей. Это как если бы наши предки телепортировались в цельный кусок скалы, каким-то образом сумели выдолбить в нем помещение, а потом забыли его отделать. Тут ничего нет. Жилки светящегося лоралита хаотично пронизывают каменные стены и потолок, заполняя всю комнату кобальтовым свечением. Мой взгляд скользит по разводам Лоралита — в этом есть что-то смутно знакомое, просто я пока не могу сказать, что именно.
— Это Вселенная, — говорит Адам. — Тут... гораздо больше, чем нам вообще известно. Могадорские звездные карты не покрывают так много.
Его слова доходят до меня не сразу. Но затем я замечаю, что прожилки Лоралита в некоторых местах объединяются в круги, и я угадываю звездные завихрения в знакомой мне части космоса и за его пределами. Это как Макрокосм, только куда больше и охватывающий большую часть Вселенной. Я нахожу на стене Лориен — светящаяся капелька лоралита, сияющая чуть насыщеннее, чем остальные точки.
— Наш дом, — говорю я, нежно касаясь Лориен пальцем. По коже пробегают мурашки, когда лоралит как-будто пульсирует в ответ, почти как если бы он меня узнал.
— Мой дом, — говорит Адам сухо. Он указывает на область, которая заметна по полному отсутствию Лоралита, как если бы в мерцающей Вселенной существовала пустота. — По крайней мере, ваши предки правильно передали все грозные и мрачные участки.
— То больше не наши дома, — говорит Марина, повторяя пальцем траекторию полета нашего корабля от Лориен к Земле. — Вот где теперь наш дом.