Месть легионера
Шрифт:
– Правильно...
Да. Удивляться тут было чему!.. Но не было времени...
– Но ведь если заблокировать этот вход, тогда все, кранты! – подумал вслух Андрей. – Придется поползать как крот по этому лабиринту, чтобы наружу выбраться!
– А ты, Андрюха, во-он туда посмотри! – Водяной ткнул куда-то за спину Андрея. – Думается мне, что они тут все исползали в свое время...
Чиф посмотрел в направлении руки Павла и понял, что ни геологи, ни инженеры немецкие здесь времени зря не теряли. Только отсюда, от главного входа, было заметно, что таких тщательно замаскированных ворот было, по меньшей мере, еще трое. А сколько их могло оказаться меньшего размера? Калиточки, так сказать, черные ходы для обслуживающего персонала? Теперь было понятно, что нависающие над котловиной массивной
– Группа, ко мне! – скомандовал Андрей в микрофон. И посмотрел на часы. – 17.20... До связи остается сорок минут. Оса! Рацию ко мне!.. Разбились на двойки и начинаем «чес»! Что ищем, знаете сами – повторяться не буду! Ровно через полчаса жду всех с докладом! И повнимательнее, пацаны! Объект, как видно, не нашли до сих пор. Немцы любили все минировать, но не всегда успевали взрывать. Кенигсберг разминировали еще несколько лет после войны! Так что поаккуратнее! В левые коридоры соваться запрещаю! Нам наследие прошлого по фигу – мы ищем следы наших партизан!.. Вперед!..
Под высокими сводами пещеры раздалось приглушенное эхо шагов нескольких пар ног, а в глубине заметались яркие лучи мощных фонарей – разведчики ушли, а Андрей остался у входа ждать их возвращения...
Время, казалось, застыло. Он раз за разом посматривал на свои часы и каждый раз удивлялся, что прошло только две минуты, или три, или одна... Ожидание – самое тяжелое и неблагодарное занятие, которое было придумано для командира. Лучше бы уж сам пошел, а нет, нельзя – вся информация должна стекаться в одно место, как ручейки и реки впадают в одно море... А потому... Сиди, жди своих друзей и изнемогай от бремени неизвестности...
Андрей сидел у самого выхода, так, чтобы можно было контролировать и подходы к бункеру, ждал своих разведчиков, а мысли его было очень далеко отсюда, в горах Горного Бадахшана:
«Пещеры. Опять эти пещеры!.. Почему все, кто так или иначе занят преступным промыслом, обязательно прячутся в пещерах, как крысы?.. Тогда, в 90-м, в Ферганской долине... Тот местный царек, Бекмурза Атабай, тоже свои базы прятал в пещерах... И тот „свечной заводик“, на котором он держал несколько десятков рабов и перерабатывал в героин афганский опий, и ту базу, на которую привез меня и отдал этой прибалтийской суке, Инге... Десять лет прошло... Десять! Мать ее!!! А до сих пор как вспомню, так и хочется что-нибудь взорвать!..»
В 17.45, когда уже на землю стали спускаться вечерние сумерки, за пять минут до возвращения всей группы, Андрей заметил, как из вторых таких же ворот, пригибаясь к земле, появилась пара вооруженных людей.
«Значит, не все ушли? Сколько их здесь осталось? Дождались, пока мы войдем, и решили заблокировать внутри... Не, ребята, ни хрена у вас не выйдет! Не тот случай! Пять минут, сколько бы вас ни было, я худо-бедно продержусь! А там и мои подоспеют!..»
Его штурмовая винтовка была снабжена мощным, интегрированным на ствол глушителем, и он уже прицелился в того гостя, который шел вторым, через оптику своей «австрийской невесты» и совсем уже собрался было выстрелить, когда в его наушнике раздалось:
– Пш-пш! Пш-пш-пш!
«Мать вашу!!! – плюнул в сердцах Андрей. – Кто бы он ни был, как только придет, сразу же по шее получит! Я вас, придурков, еще секунда – и положил бы рядышком! Дураки чертовы!..»
Пара разведчиков тем временем приблизилась, и Чиф узнал Гранда, которого вел за собой Горе. Вид у них был озадаченным, но довольным – они улыбались!..
– Ну, идите, идите ко мне, дети мои... – зло прошипел Андрей. И, видимо, было что-то в этой интонации такое, что оба разведчика замерли в пяти метрах от него. – Что встали столбами? Пришли по
роже получить, так становитесь в очередь!– Что-то не хочется. – Вадим озабоченно потер нос. – Зубов жалко...
– Вы, два придурка, секунду назад чуть голов не лишились! Так что зубы – это ерунда!
В этот момент сигнал о том, что они возвращаются, подали три оставшиеся внутри пещеры двойки.
– Ладно! – Андрей все же был отходчив. – Я с вами обоими потом разберусь, по полной программе!.. Докладывай, прапор, какого хрена вы там делали и как вообще туда попали?!
Горе приблизился к Андрею и заговорил:
– Нам с Лехой досталось проверять ближний к воротам коридор. Там, метров через десять, начинается галерея пещер, всего насчитали шесть штук. В двух местах их соединяли искусственно, прорубив стены. Трудился там кто-то – мама не горюй!.. Искусственные коридоры метров по пять-семь каждый!..
– Ясно! Дальше!
– Эти пещеры использовались как казармы, Чиф! Одна пещера – пара взводов. Так что... Там, где мы успели посмотреть, спокойно можно было разместить батальон охраны! Если они все так соединены, то этот бункер охранялся целым полком!
– Что еще?
– В каждую пещеру ведут несколько коридоров. Целый лабиринт... Мы далеко не ходили, но то, что увидели... Там есть и оружейные, и вещевые, и продовольственные склады! Все в идеальном порядке! А продовольствие... Вот! – Он протянул Андрею запаянную цинковую коробочку, размером с книгу страниц на пятьсот. – Посмотри на сроки хранения!
На обратной стороне «книги» в заводских условиях были выбиты два ряда цифр: первый – «18.11.1944», второй – «11.2004»... Изготовители содержимого гарантировали пригодность продукта в течение шестидесяти лет!..
– Долго они там сидеть собирались...
– Наши партизаны в одной из таких казарм и отсиживались. Их двадцать семь морд...
Андрей взглянул на Вадима вопросительно.
– Двадцать семь матрасов со складов принесли и на панцирные двухъярусные кроватки побросали! Причем семь из них стоят отдельно, особнячком и в один ярус! Не иначе для комсостава... Ну и вот таких «цинков» распечатанных целая гора! Они здесь неделю, если не больше, гужевались!..
– Ясно... Это все? Нет, но остальное к ним отношения не имеет...
– Ладно... Ваши зубы пока оставлю в покое – отработали... Молодцы! – Андрей оглянулся на присутствующих: – Все слышали?
Ответом было молчание.
– Водяной, что у тебя?
– По существу – ничего. Все самое важное, как я понимаю, доложил Горе.
– Оса?
– Аналогично.
– Вайпер?
– Також!
– Задира?
– То же самое! Внутрь объекта они далеко не ходили! Рассказать есть что, но не по делу, а по истории...
– Ясно!.. Оса, готовь связь! – Он посмотрел на часы – 17.55. – Составляешь донесение по всем нашим находкам, кодируешь и отправляешь по спутнику [34] . Следующий выход на связь в 18.30.
– Есть! – Сергей извлек из кармана небольшой блокнотик и стал что-то в нем писать мелким почерком.
Пока Оса возился со своей рацией, Андрей опять взял в руки принесенную Горе и Грандом оцинкованную коробку и стал вертеть ее в руках:
– А коробочка тяжеловата будет...
34
Их ультрасовременная радиостанция могла работать через спутниковую цифровую систему связи. Когда торчать в эфире долгое время было нельзя, а объем собранных сведений требовал именно этого, то радист такой станции обращался к помощи космических технологий. Все было довольно просто. Станция имела обычную клавиатуру, такую же, как и на любом компьютере, только меньшего размера, интегрированную в ее корпус. Радист набирал сложный пятнадцатисимвольный код и активировал станцию к работе в цифровом режиме. Дальше она все делала сама. Радисту оставалось только набрать на клавиатуре текст сообщения. Станция кодировала его в цифровую систему и сохраняла в своей памяти до того момента, пока радист не нажмет кнопку Enter. Все! Через секунду адресат сообщение получал, в какой бы точке мира он ни находился! Мечта радистов времен Великой Отечественной.