Мёртвый узел
Шрифт:
Я уже собирался уходить, когда внезапно из торгового зала раздался выстрел и громкие крики.
– Стоять, уроды! Не двигаться! На пол все, быстро!
Глава 2. Пятница, 21 марта, вечер.
Выстрел прогремел в магазине как гром среди ясного неба. Казалось бы, ничего не предвещало – и на тебе. И ведь я уже почти ушёл, рюкзак из моих рук сам собой сполз на пол, а правая рука потянулась к пластиковой кобуре с пистолетом у меня на поясе. Серёга тут же выскочил в торговый зал, распахнув настежь дверцу и выскочив из той комнату, где мы прятались, и, конечно же, сделал это зря. Грабителям, если это были грабители, было не известно, что за дверью прячутся два человека. Один из них,
– Мразь, ты что творишь? – закричал Сергей своим страшным голосом.
В своём магазине он был Хозяином, с большой буквы. Сам бухгалтер, сам директор, сам менеджер, всё сам. Вот и сейчас, не разобравшись в ситуации, бросился спасать свой товар, и не рассчитал свои возможности. Грохнул второй выстрел, и Серёга, вскинув руки, отлетел назад и упал навзничь. Глаза его были широко открыты и смотрели в потолок, он так до конца и не понял, что произошло. На груди, прямо на белой рубашке, расползалось большое красное пятно и были видны края рваной раны от пули двенадцатого калибра.
Я оторвал взгляд от тела товарища и резко рванул полу куртки в сторону, выхватил пистолет, дослал патрон в патронник и решительно шагнул в открытую дверь. Да, понимаю, сам сделал глупость, зачем полез? Мстить за Сергея, или адреналин в голову ударил? Как бы то ни было, мне крупно повезло. В торговом зале на полу валялись две вешалки со шмотьем, один продавец истекал кровью в дальнем правом углу, прислонившись спиной к прилавку. Он хлопал глазами, хватал ртом воздух и держался рукой за живот, из которого ручьём лилась кровь. Все остальные посетители магазина лежали на полу по разным сторонам, не поднимая головы, и только в центре зала невысокий субтильный тип в вязаной шапочке – маске с прорезями для глаз, в серой рваной куртке и судорожно совал патрон двенадцатого калибра в ствол обреза.
Я раньше никогда не стрелял в людей, совсем никогда. Да, служил в армии, служил в ОМОНе, но за годы моей службы в боевых действиях я не участвовал, хотя и имел ветеранское удостоверение. Стоял в оцеплении, нёс службу на блокпостах, разгонял митинги, вот, собственно, и всё. Но сейчас пистолет сам по себе в моих руках вышел на траекторию выстрела, большая белая мушка заняла положение между двух точек целика на голове этого бандита, «золотой треугольник», мелькнуло в голове, целься в него, и указательный палец правой руки плавно вдавил спуск. Своего выстрела я почти не услышал, только ствол дёрнулся в моей руке, человек в маске поднял свои глаза на меня, и тут же его голова дёрнулась назад, и одного глаза не стало. Резиновая пуля калибра десять на двадцать восемь вошла точно в левый глаз, собственно, я туда и целился. Патроны были мощные, двести пятьдесят джоулей, и грабитель стал медленно оседать на пол, выронив из рук обрез. Синий патрон со звоном упал на кафельный пол и покатился к ногам Сергея, а я быстро осмотрелся по сторонам. Наверняка же должен быть сообщник у преступника? Но в магазине его точно не было. Больше никакой угрозы, преступник был один.
Вот поднял голову второй продавец, вот кто-то из посетителей закашлялся, лёжа на полу, вот встал на ноги мужчина в длинном чёрном плаще… Ещё мгновение, и почти все семь человек, что лежали в магазине, вскочили. Все кроме восьмого, раненого продавца, и закружилось. Как улей, который разворошили палкой, сначала тихо, а потом всё громче и громче, раздался непривычный гомон, переходящий в вой. Второй продавец нажал тревожную кнопку, кто-то, хлопнув дверью, выскочил на улицу, два паренька в спортивных ярких куртках попытались оказать раненому сотруднику магазина первую помощь, но было поздно. Жизнь медленно покидала парня, глаза закатились, изо рта выдавился тихий хрип, и голова продавца безвольно упала на грудь.
– Скорее, искусственное дыхание! – закричал кто-то, тело положили на пол и паренёк в яркой спортивной куртке начал неумело делать искусственное дыхание.
Я
молча подошёл к трупу убитого мою бандита, откинул чуть в сторону ногой обрез и снял с него маску. Сальные волосы, слипшиеся в комья, длинный нос, острые скулы, беззубый оскаленный рот и дырка вместо одного глаза. Пуля хорошо вошла в голову, но вот с другой стороны не вышла, не пробила череп, наверное. По привычке я взял в руки телефон, и начал снимать всё вокруг, попутно сопровождая картинку своими комментариями. Что поделать, я же в первую очередь блоггер.Полиция приехала через несколько минут, сначала два сержанта с автоматами АКС-74 У, а через минут пятнадцать приехала опергруппа. Трое оперативников быстро принялись опрашивать всех посетителей магазина, кто ещё не успел сбежать, четвёртый взял одного продавца и пошел смотреть видеозаписи с камер наблюдения. Это странно, но меня никто не бросился задерживать или допрашивать. Я так и стоял около трупа Сергея, и не знал, что мне делать. Пистолет давно занял своё место в кобуре, и никто у меня оружие не отобрал.
Еще спустя минут двадцать приехала следователь и судебный медик. Медик, мужчина лет под пятьдесят, в костюме-спецовке серого цвета, быстро осмотрел три трупа, что-то буркнул следователю, молодой худощавой даме в форме старшего лейтенанта, которая писала протокол осмотра места происшествия. И в этот момент, спустя каких-то сорок минут, наконец, приехала «Скорая помощ». Молодая курносая врачиха в синей медицинской робе и старый врач в такой же одежде вышли, осмотрели трупы и, покачав головой, вышли на улицу.
– Молодой человек, можно вас, – окликнул меня тот самый оперативник, который уходил просматривать видеозапись с камер наблюдения, среднего роста, лет под сорок, в короткой черной куртке и синих джинсах, с неприметными чертами лица и короткой стрижкой.
– Конечно, вон он я, весь ваш, – развёл я руки в стороны, при этом полы софтшелла разошлись, и опер скосил глаза на кобуру у меня на боку.
– Разрешение есть, – показал он пальцем на пистолет.
Я молча достал бумаги из кармана и протянул ему. И в этот момент заорала следователь. Пронзительный и протяжный женский крик испугал всех в зале магазина. Опер, который секунду назад протянул руку, что бы взять у меня документы, уже резко развернулся и положил ладонь на рукоять пистолета, стоявшие у дверей сержанты, как один, вскинули автоматы. Труп Сергея медленно поднялся и сел, открыв глаза и глядел прямо на следователя, которая стояла метрах в двух от него и орала.
– Нихера себе, – только и проговорил сотрудник полиции, который собирался проверить моё разрешение на оружие, – а я думал, сказки мне мужики с Петровки рассказывают. Реально трупы встают!
Опер выхватил табельный «Макаров» и, зажав его двумя руками, причем, держал оружие он не умело, явно не занимался специально практической стрельбой, да, судя по всему, и на обычные стрельбы не часто ходил, процедил сквозь зубы.
– Дура, отойди от него! Нападет ведь сейчас!
Следачка отскочила на несколько метров назад, уронив вешалку с модными шмотками в расцветке «мультикам», при этом одна боевая рубашка зацепилась за звёздочки на её погоне, и вопросительно посмотрела на опера.
– В бошку им, говорят, нужно стрелять, тогда умирают окончательно. В Москве уже десятки подобных случаев, – снова проговорил он спокойным голосом, при этом повёл плечами и начал неуверенно целится в голову Сергея, который уже начал медленно вставать с пола.
Встать сразу у моего бывшего мёртвого товарища не получилось, он поскользнулся на своей собственной крови, которая растеклась по кафелю, и упал лицом вниз, но сразу же поднялся на руках и неуклюже сел на корточки. Я посмотрел ему в глаза, когда тот повернул голову в мою сторону, и остолбенел. Это были глаза не живого человека. Мутные, с черными зрачками, так смотрим рептилия или… Или труп. Да, я понимаю, труп не может смотреть, но Сергей смотрел на меня не мигая. Как будто это какой-то обдолбанный наркоман, который встал и не понимает, где находится и что ему делать.