Чтение онлайн

Ребята провожают меня взглядами, когда я встал с кресла и подошел к дверному проему, ведущему в соседнее помещение. Проверять свою теорию на целой и запертой сейчас двери я, конечно же, не буду, решив использовать для этой цели негодный уже предмет. В нос бьет запах дыма и гари, и на какой-то миг сердце замирает от воспоминаний о развернувшейся здесь трагедии.

Дверь валяется там же, где и упала, справа от проема, у самой стены. Клаус даже отрывается от созерцания города за окном и внимательно наблюдает сейчас за мной. Я приседаю на корточки у валяющегося на полу обугленного предмета, бывшего некогда обычной дверью. Сквозь следы копоти местами даже видна зеленая краска…

– Почему бы и нет? – доносится до меня негромкий голос Клауса, который, видимо, понял, что я собираюсь

делать.

Концентрируюсь. Делаю все точно так, как на уроках Учительницы. Когда это было? Пятнадцать лет назад, двадцать? Или не было всех этих лет, и все, что я помню о той, другой, жизни, не более, чем сон? Нет. Это сейчас неважно. Сейчас есть только я, моя воля и зеленая дверь на полу передо мной.

Силой мысли я проникаю в структуру дерева, из которого сделана дверь. Представляю, как мои руки хватают похожие на бильярдные шары атомы и начинают их отбрасывать от себя. Тяжело, очень тяжело. Шары, кажущиеся такими невесомыми, едва ли поддаются, и первое их движение я воспринимаю, как великое одолжение. Что за черт! В уши словно ваты набили, а руки тяжелы, будто на них висят пудовые гири. Никогда мне не было так тяжело работать, но эту партию я выиграю во что бы то ни стало. Скорее чувствую, чем вижу, как нарушается структура дерева, и шары бросать становится все легче. Они уже сами скачут и прыгают, отталкиваясь один от другого. Ощущаю тепло в руках, оно уже не греет – просто обжигает! Отдергиваю их, но глаза не открываю, мысленно следя за процессом. Не уверен, сколько прошло времени, но в какой-то миг мне стало ясно, что дело сделано, и дерево должно гореть. Открываю глаза. В месте, на котором я концентрировал внимание, зеленая краска вспузырилась и даже начала обугливаться, источая неприятный едкий запах.

– Что же ты хочешь? – зло бормочу я, не силах скрыть разочарование.

Дерево уже должно гореть. Огорченно вздыхаю и поднимаюсь на ноги.

– Это лучше, чем ничего, – совершенно серьезно коментирует Клаус.

Рыжий кивает, а Соня не отрывает глаз от закипающей краски.

– Смотрите! – радостно вскрикивает она.

Крохотный язычок пламени несмело танцует на дереве, чадя дымной струйкой. Рад ли я, что у меня получилось? Рад. Но как же тяжело было разжечь этот крохотный огонек. И что это значит? Только то, что работать можно, но сам процесс по какой-то неизвестной причине стал очень инертным. Новый вопрос – можно ли все-таки расплавить камень? Да, скорее всего, но сколько займет времени работа с ним? Не знаю. И стоит ли оно того?

– Молодец! – Соня искренне радуется за меня.

– Отлично! – Семен поднимает вверх большой палец.

Клаус задумчиво глядит на крохотный огонек, пляшущий на дереве, и я вижу, как он собирается что-то сказать, но ярчайшая вспышка за нашими спинами не дает ему сказать. В великом изумлении мы оборачиваемся к окну.

Увиденное повергает нас в невероятный шок, а мне в голову приходят некогда прочитанные строки, и теперь, словно сами собой, они всплывают в памяти: «Громадное и извергающее потоки пламени, несущееся с бешенной скоростью, окутанное молниями, взрыв от него был ярок, как десять тысяч солнц в зените; пламя, лишенное дыма, расходилось во все стороны». Эти строки были написаны в древнеиндийском эпосе, называющимся «Махабхарата», и они поразительно точно могли описывать только одно – ядерный взрыв. И мы, четверо Плетущих, наблюдаем сейчас именно его.

Можно сказать, нам повезло – в момент взрыва мы не смотрели в окно, иначе ожоги сетчаток глаз нам были бы обеспечены. Да и насколько нам повезло? В том ли, что мы примем свою смерть зрячими? Незащищенные участки кожи должны уже получить свою порцию, и световой ожог нам обеспечен. Был бы обеспечен, наблюдай мы ядерный взрыв с безопасного расстояния. А так, какая разница, получить его перед гибелью или нет?

Лихорадочно вспоминаю о правилах поведения при угрозе атомного взрыва. Головой или ногами нужно располагаться к его эпицентру? Тьфу! Мы на такой высоте, что все равно, хоть лицом, хоть ногами. Что делать? Что делать?! Как же не хочется умирать!

Стоит ли прятаться от смерти, если она настигнет нас,

так или иначе?

Пытаюсь покинуть сон, с отчаянностью тонущего повторяя попытки одну за другой, но результат один – неудача.

За прошедшие несколько секунд после вспышки мы оказались не в состоянии найти выход из этой безумной ситуации. И кто бы ни заманил меня и ребят сюда, чей бы изощренный разум ни пытался многократно нас уничтожить с помощью многочисленных тварей, в этот раз неведомый враг, похоже, решил самым кардинальным способом закончить охоту.

Еще целую секунду я пытаюсь просчитать время на спуск на первый этаж и на поиски входа в подземный этаж, если он вообще существует. Когда минует это и еще одно мгновенье, я предельно четко осознаю, что пытаться спастись бегством и поиском убежища бессмысленно. Слишком близко произошел взрыв. Слишком быстро несется на нас смерть. Теперь я с каким-то спокойным и даже отрешенным любопытством наблюдаю за разверзающимся за окном адом. Что еще остается?

Ребята за спиной что-то кричат, даже пытаются тащить меня, как я понимаю, в соседнее помещение без окон. Понимая всю тщетность их попыток, я остаюсь на месте. Пусть все произойдет быстро. Не хочу прятаться в соседней комнатушке, лежа на грязном пол и глотая пыль. Не хочу быть заваленным обломками стен. Не хочу умирать медленно и мучительно. Не хочу в темноте считать секунды до конца. Не хочу…

Ядерный удар пришелся по городу к югу от нас. Когда я обернулся на вспышку, то сначала ничего не увидел из-за пляшущих в глазах зайчиков от отраженного в белых мраморных стенах света. А теперь я вижу солнце. Оно встает, набухает где-то далеко впереди над домами. В его свете и с нашей высоты видно, что город не просто большой, он в самом деле огромный. Его кварталы простираются насколько хватает глаз.

Слепящий огненный шар все увеличивается в размерах, вздымаясь выше и выше. Я опускаю взгляд на площадь. Суматошно бегают люди. Наверное, они что-то кричат, но, как и прежде, ни одного звука с улицы до нас не доносится. Автомобили с включенными фарами останавливаются, и из них выбираются водители и пассажиры. И все поворачиваются к югу. Туда, откуда идет свет. Замечаю нескольких людей, отчаянно толкающих других и пытающихся пробраться к зданиям, укрыться в них. Глупцы! Видели бы они, ЧТО на них надвигается…

А через секунду все замирает, словно некий фотограф или кинооператор, снимающий ленту о странном городе, сделал снимок или нажал на «паузу». Люди, кто бежал, кто стоял – все застывают. Разноцветные автомобили, вывески на домах, яркие зонты-навесы над столиками кафе, все, что имеет какой-нибудь цвет, вдруг начинает стремительно чернеть, а потом сереть. С ужасом наблюдаю, как начинают тлеть, гореть люди, сидящие за столиками, стоящие на улицах, замершие в движении… Вижу, как вскипает черным дымом краска на автомобилях.

Ну вот и все. Сейчас начнет плавиться и стекло, из-за которого мы наблюдаем за смертью огромного города.

Огненный шар на юге уже не слепит. Он продолжает набухать все сильнее, поднимаясь ввысь исполинским и чудовищным дымным грибом.

А потом я чувствую, как кто-то берет меня за руку. Я не оборачиваюсь. Я знаю, что это Соня. С другой стороны мне на плечо ложится чья-то рука. Рыжий. Теплое чувство родства и близости наполняет меня. Хорошо, что сейчас мы вместе.

С замиранием сердца наблюдаю, как стекло перед нами начинает пузыриться и течь. Однако температура в помещении не меняется. Не обращая внимания на подобные мелочи, я продолжаю наблюдать за Армагеддоном, разворачивающимся перед нами. Даже сквозь текущее и пузырящееся окно видно, как от вздымающегося все выше ядерного гриба в нашу сторону несется стена пыли. Это ударная волна.

Ну вот и все. Остаются считанные мгновения. Я сильнее сжимаю узкую ладошку в своей руке и даже вроде что-то говорю друзьям, прощаясь.

Пыль, какие-то осколки, целые автомобили летят по улицам и над домами. Словно при замедленном воспроизведении, наблюдаю, как вышибает из окон еще целые стекла, как ударная волна буквально сносит горящие крыши домов, вздымает в воздух обломки зданий. Людей, а точнее то, во что они превратились – обугленные куклы – буквально за миг превращает в пыль…

Сейчас!