Мертвые возвращаются?..
Шрифт:
Он закурил и выпустил к потолку несколько колечек дыма.
— Она все еще находится без сознания, и совсем недавно ее жизнь висела на волоске. Скорее всего она выкарабкается, хотя точно сказать трудно.
— Им наверняка захочется увидеть ее, — заметила я.
— Они уже просили об этом. К сожалению, из соображений тайны следствия мы пока не можем сообщить о ее точном местонахождении.
Фрэнку явно нравилась придуманная им версия.
— И как они восприняли отказ? — полюбопытствовала я.
Фрэнк на какое-то время задумался: сидел и курил, откинув голову на спинку дивана.
— Они в шоке, — наконец ответил он. — Что и следовало ожидать.
Я сложила фотографии в стопку и протянула собеседнику.
— Отлично, — произнесла я. — Зачем тебе понадобилось приходить ко мне и показывать это?
Он снова пожал плечами и сделал невинные глаза.
— Думал, вдруг ты кого узнаешь. Это позволило бы нам взглянуть под другим углом…
— Нет, я никого не узнаю. Признавайся честно, Фрэнки: чего ты хочешь?
Он вздохнул, постучал фотоснимками по столешнице, чтобы получилась аккуратная пачка, и спрятал в карман.
— Хочу знать, не трачу ли я напрасно время. Хочу знать, уверена ли ты на все сто процентов, что желаешь в понедельник вернуться на работу, к себе в «бытовуху», и забыть о том, что случилось.
Куда только девались его коронные шутки-прибаутки. Я давно успела изучить Фрэнка и знаю: такое происходит с ним в те минуты, когда он становится особенно опасен.
— Не уверена, что смогу забыть увиденное, — призналась я, осторожно подбирая слова. — Я выбита из колеи. Происходящее мне совсем не нравится, и я не хочу принимать в этом участие.
— Уверена? Я последние два дня только и делал, что пахал как вол, выясняя возможные подробности жизни Лекси Мэдисон…
— Чем тебе в любом случае пришлось бы заниматься. Не надо валить все на меня.
— …и если ты абсолютно уверена, то какой смысл тратить твое и мое время, развлекая меня.
— Это ты хотел, чтобы я развлекала тебя, — парировала я. — Всего лишь в течение трех дней, никаких обязательств, и так далее и тому подобное.
Фрэнк задумчиво кивнул.
— Тебе нравится работать в «бытовухе»? Ты уверена?
Беда в том, что подлец — а у него несомненный талант к такого рода вещам — сумел задеть меня за живое. А может, дело в другом: я была рада снова видеть Фрэнка, его улыбку, слышать его голос. Я словно перенеслась в те времена, когда служба в полиции казалась мне верхом мечтаний. Мне вновь захотелось с разбегу окунуться в нее с головой. А может, во всем виноват пьянящий весенний воздух. Или моя неспособность слишком долго предаваться страданиям.
Что бы то ни было, у меня возникло такое чувство, будто я наконец проснулась после долгого сна, отчего одна только мысль о том, что в понедельник снова придется вернуться в «бытовуху» — правда, Фрэнку лучше об этом не знать, — вызвала у меня что-то вроде нервной чесотки. Я сидела в одном кабинете с типом по имени Магер — он носил джемперы для игры в гольф и считал своим долгом отпускать шуточки в адрес любого, у кого отсутствовал ирландский акцент. А еще он громко сопел, когда садился печатать, и внезапно я поняла, что не выдержу в его обществе и часа, чтобы не запустить ему в голову степлером.
— Скажи на милость, при чем здесь наше убийство? —
спросила я.Фрэнк затушил в пепельнице сигарету.
— Да так. Та Кэсси Мэддокс, которую я знал, вряд ли горела бы желанием перебирать бумажки с девяти до пяти. Вот и все.
Неожиданно мне захотелось выставить его вон из моего дома. От присутствия Фрэнка моя квартирка сделалась еще более тесной и потому опасной.
— Понятно — сказала я и, подхватив бокалы, понесла к мойке. — Значит, мы редко видимся.
— Кэсси! — услышала я за спиной его голос в самой сладчайшей вариации. — Какая муха тебя укусила?
— Я обрела личного спасителя в лице Иисуса Христа, — ответила я и с грохотом поставила бокалы в мойку. — Он не одобряет, когда людям дурят головы. Мне пересадили мозги. Я подцепила коровье бешенство, меня ударили ножом, я повзрослела и поумнела. Можешь называть это как угодно, Фрэнк, но лично я не знаю, что со мной. Знаю лишь одно — пусть ради разнообразия в моей жизни будет покой, а твое гребаное дело и твоя гребаная идея вряд ли мне его принесут. Ну, теперь понял?
— Что ж, и то правда, — согласился Фрэнк непробиваемым тоном, и я почувствовала себя полной идиоткой. — Как скажешь. Если я пообещаю больше не говорить о деле, плеснешь мне еще вина?
Чувствуя, как у меня дрожат руки, я на полную мощность открыла кран и ничего не ответила.
— Почему бы нам не наверстать упущенное? Как ты сама сказала, мы редко видимся. Будем брюзжать на погоду, я покажу тебе снимки моего сынишки, ты расскажешь мне о своем новом приятеле. Кстати, куда делся тот, как его там, с которым ты раньше встречалась, — кажется, адвокат? Мне всегда казалось, что он безнадежно отстал от жизни и тебе не пара.
Эйдан пропал из моей жизни, когда я начала работать под прикрытием. Он бросил меня, когда я перестала приходить на свидания, не объясняя причин, перестала рассказывать о том, что случилось со мной за день. Он надулся и заявил, что меня больше интересует работа, чем он.
Я сполоснула бокалы и поставила сушиться.
— Или тебе нужно побыть одной, чтобы все как следует взвесить? — добавил Фрэнк участливым тоном. — Это я могу понять. Такие решения не принимаются сгоряча.
Я не выдержала и рассмеялась. Фрэнк, если захочет, порой бывает жутким болваном. Если его сейчас выставить, он того и гляди решит, что я готова принять его безбашенную идейку.
— Ну ладно, — сказала я. — Уговорил. Наливай себе хоть все вино, какое есть. Но если ты хотя бы раз заикнешься о деле, я дам тебе под зад коленкой. Договорились?
— Отлично, — обрадовался Фрэнк. — От кого еще дождешься такой щедрости?..
— Тебя я готова в любое время поить на халяву.
Я вытащила бокалы обратно и протянула ему, один за другим. Фрэнк насухо вытер их рукавом и потянулся за бутылкой.
— Итак, — начал он, — и как тебе наш Сэмми?
Мы допили первую бутылку и перешли ко второй. Фрэнк поведал мне последние сплетни из отдела секретных операций, которые обычно не доходят до других отделов. И пусть я прекрасно знала, чем он там занимается, все равно было приятно вновь услышать знакомые фамилии, профессиональный жаргон, только нам понятные шутки и короткие, рубленые фразы. Мы сыграли в игру под названием «А ты помнишь?»: поговорили о том времени, когда я работала под его началом. Я была на одной вечеринке, а ему срочно понадобилась информация. Он отправил агента сыграть роль отвергнутого поклонника, и тот стоял и жалобно звал меня под окном («Ле-е-е-е-кси!»), пока я к нему не вышла.