Чтение онлайн

— Ты надеешься, что убийца проявит себя и попытается убить Тихонова?

— Я уверен, что он это сделает, — ответил Гуров. — Нам, при поддержке Крячко, останется схватить его на месте преступления.

— Что ж, я не против, — кивнул Труев. — С удовольствием приму участие в этой операции. Правда, я в отличие от тебя вовсе не уверен в ее удачном исходе. Но, возможно, ты окажешься прав.

— Значит, договорились. А теперь можно мне воспользоваться твоей машиной, чтобы съездить в Киржач? Обещаю, что буду водить очень аккуратно.

— Да я знаю, что ты никогда правила не нарушишь, — сказал Глеб Павлович. — Бери ключи и езжай.

— Часа

через два обещаю вернуться, максимум через три. Мне ведь еще надо провести рекогносцировку на местности, то есть в сосновой роще.

— Давай не задерживайся, — напутствовал сыщика Труев.

До Киржача Гуров добрался без приключений. Никакие призраки на дорогу не выбегали, засады в лесу не подстерегали. Менее чем через час он уже остановил машину возле здания местного полицейского участка. На входе представился, спросил, где находится кабинет лейтенанта Семенова, и направился туда.

Оказалось, что он пришел как раз вовремя: в кабинете допрашивали Константина Шаталова. Лев попросил разрешения присутствовать и, получив согласие, присел сбоку за столом.

Константин — видимо, уже не в первый раз — подробно описывал то утро, когда был убит его отец. Теперь он уже не скрывал, что провел большую часть утра с Настей, хотя от деталей воздерживался. На вопрос Семенова, почему он затеял роман с горничной прямо под боком у своей будущей невесты, Костя ответил так:

— Да, Катя мне нравилась, но не настолько, чтобы вести речь о свадьбе. Поженить нас мечтал отец: Катины родители очень богатые люди, и папе хотелось с ними породниться. Ну, и Ольга была не против.

— А ты мачеху так Ольгой и называешь? — спросил Гуров.

— А как мне ее называть? — удивился парень. — На маму она явно не тянет, даже по возрасту. Мы с ней сразу так договорились, как только я у них с отцом стал жить.

— Как договорились?

— Что я ее Ольгой буду называть. Не Ольгой Григорьевной, но и не Олей. Нас обоих это устраивает. Так вот, отец с Ольгой хотели, чтобы я женился на Кате. Это был бы, по их мнению, равный брак. У меня на этот счет определенного мнения не было. Вернее, я думал, что надо пока повременить, что спешить некуда. Ну, Катя тоже не спешила. Она вообще о себе очень высокого мнения. Уж даже не знаю, кем она себя видит в будущем: то ли принцессой, то ли женой Рокфеллера, но никак не ниже. Она за меня не очень рвалась, хотя была, в общем, не против.

— Так, и что же произошло, когда Катя приехала сюда, в Онуфриево? — спросил Семенов.

— Здесь я к ней получше присмотрелся и понял, что она, в общем, самовлюбленная дура и больше ничего, — ответил Костя. — И тут я заметил, как ко мне относится Настя. Ну, я не то чтобы кидаюсь на всех девушек, которые окажутся рядом… Нет, я не мачо в полном смысле слова. Но перед Настей не смог устоять. Вот так мы и сошлись.

— Что, теперь на ней женишься? — поинтересовался Лев.

— Пока не знаю, мы с ней об этом не говорили. Но вы видели, как она ко мне на защиту кинулась? Это было здорово! Катя бы никогда так не сделала.

— Хорошо, теперь расскажи, какие у тебя все же были отношения с отцом, — потребовал лейтенант. — У меня есть сведения, что у вас были большие разногласия, что вы ссорились…

— Да, я признаю, что у меня с папой были непростые отношения, — сказал Костя. — Мне не нравилось, как он управляет компанией: по старинке, как лет

двадцать назад. Многое можно было сделать иначе, и я ему об этом не раз говорил. Мы спорили, иногда крупно. Но ссориться — нет, никогда не ссорились. И кто вам об этом говорит, тот врет.

— И ты не хотел получить долю в отцовском имуществе?

— Таким путем — не хотел. Я люблю отца! И буду любить, какое бы обвинение вы мне ни предъявили!

— Как же ты тогда объяснишь тот факт, что частички ткани с твоих джинсов оказались на теле отца? — задал Семенов главный вопрос.

Константин сник — словно из него воздух выпустили.

— Не знаю, — признался он. — Я уже вспоминал, что было накануне того дня: не обнимались ли мы по какому-то поводу, не боролись ли в шутку… Нет, вроде ничего такого не было. Одежда у нас врозь лежит, в общей куче бывает только во время стирки… Так что я не знаю, как эти кусочки ткани попали на одежду отца. Я знаю одно: когда отца убивали, меня на берегу реки не было. А если бы я там был — сделал бы все, чтобы защитить его. Я бы этому убийце горло перегрыз, только чтобы отца спасти.

— Скажи, а в твою комнату кто-нибудь, кроме тебя, входит? — спросил Гуров.

— Ну, пока Катя у нас жила, она заходила, — начал перечислять Костя. — Теперь Настя заходит… Еще Прыгунова заходила — она у нас в доме была вроде кастелянши, ведала сменой постельного белья, полотенца меняла… Ольга заходила — потому что она вообще в доме за порядком смотрит… Еще отец иногда заходил…

— Значит, отец к тебе мог зайти?

— Да, мог, — подтвердил Костя.

— А накануне того дня, когда его убили, он к тебе не заходил, не помнишь?

— Накануне… — Костя задумался. — Утром нет… в обед… Да, вечером он заходил, точно! Еще спрашивал, что у меня с Катей, почему она такая злая ходит.

— И что ты ему ответил?

— Ну, что она всегда злая… Что мы немного поспорили… О Насте, конечно, не говорил.

— А стирается ваша одежда вместе?

— Одежда? — такого вопроса Костя не ожидал и потому растерялся. — Ну да, конечно. А что?

— А когда в последний раз перед гибелью отца его брюки были в стирке, не помнишь?

— У нас обычно верхнюю одежду раз в два дня стирают, — объяснил Костя. — А если дождь, грязь, то и каждый день. Скорее всего, его одежду стирали за день до смерти.

— Хорошо… — медленно произнес Гуров. Затем, обратившись к лейтенанту Семенову, спросил: — У тебя к нему еще много вопросов? А то я хотел бы тебе пару слов сказать.

— Нет, я, в общем, допрос уже закончил, — пожал плечами Семенов.

— Тогда отошли его назад в камеру, — предложил Лев, — и мы поговорим.

Когда Константина увели и они остались одни, Гуров спросил:

— Ну, и что ты думаешь по этому поводу?

— Да то же самое, что и раньше, — ответил Семенов. — Шаталов, конечно, все отрицает, и у него якобы есть свидетели, которые его видели в доме или возле дома в момент совершения убийства. Однако один свидетель, Клюкина, явно недобросовестный, поскольку является любовницей обвиняемого. Ни один суд ее показания всерьез рассматривать не будет. А второй свидетель, садовник Петренко, может быть подкуплен самим обвиняемым или его мачехой. Так что линия защиты у младшего Шаталова слабая. Аргументы обвинения гораздо сильнее. Они основаны на результатах экспертизы, на том, что на одежде убитого имелись частички ткани с одежды Константина. И против этого возразить практически нечего.