Мертвая заря
Шрифт:
При этих словах сыщика чашка предательски задрожала в руках хозяина.
— Вы… шутите? — спросил Тихонов, во все глаза глядя на гостя. — Как это — убили?
— Какие уж тут шутки! — сказал Гуров. — Руслана отвлекли в сторону криком, а когда он отошел, кто-то набросился на Шаталова и утопил его в реке.
— Значит, он утонул! Все по предсказанию! — воскликнул Тихонов и вскочил на ноги. Чашка упала на пол и разбилась, но хозяин этого даже не заметил. — Но тогда… Тогда угроза нависла и над остальными!
— Над кем же, по-вашему?
— Над женой его, Ольгой, и над сыном
— Стало быть, вы считаете, что Шаталова погубила слепая судьба? Злой рок? — уточнил сыщик.
— А какие в этом могут быть сомнения? Ведь все свершилось в точности так, как сказано в проклятии Ольги Онуфриевой!
— Ну, если это была судьба, то дама эта весьма предусмотрительная и хитрая, — заметил Гуров. — И уж, во всяком случае, не слепая. Да вы сядьте, послушайте.
Подчиняясь властному тону сыщика, Тихонов сел.
— Вот, судите сами, — продолжал Лев, — во-первых, эта, как вы выражаетесь, «судьба» обзавелась двумя исполнителями.
— Двумя?
— Да, в преступлении участвовали как минимум двое, это несомненно… Кстати, а вы в чем сегодня в лес ходили?
Вопрос застал Тихонова врасплох.
— Как это — в чем? — не сразу понял он. — Да в том же, в чем всегда хожу. У меня гардеробов нету, всегда одна одежда, которая вот на мне.
Гуров взглянул на холщовые штаны хозяина, простенькую рубашку, на стоявшие у порога стоптанные ботинки и понимающе кивнул.
— Вы какой размер обуви носите, если не секрет, — сорок первый?
— Да я уж не помню, — признался хозяин. — Так давно ничего не покупал, что и забыл. А зачем вам? — Но тут же сам догадался и возмущенно проговорил: — Так вы считаете, что это я? Что я мог убить Виктора Петровича?
— Ничего такого я не считаю, — возразил Гуров. — Просто я веду расследование и проверяю все версии, хотя бы для того, чтобы их исключить. Можно я сам взгляну на ваши ботинки?
— Глядите, чего уж… — махнул рукой Тихонов.
Гуров встал, поднял один башмак, пригляделся. Нет, это был даже не сорок первый размер: нога у Тихонова совсем маленькая, не больше сорокового, причем обувь стоптана так сильно, что на нее даже не нужно было надевать старый чулок — и без него след получался нечеткий, без всякого рисунка.
— Скажите, а вы кого-нибудь еще в лесу видели, кроме Виктора Петровича с Русланом? — спросил он.
Егор не сразу вышел из оцепенения. Потом поднял голову, подумал и наконец ответил:
— Нет, видеть не видел. Но слышал.
— Что слышали?
— Сначала крик женский, правда, что кричали, я не расслышал — далеко было. А потом слышал, как кто-то через лес ломился. Я решил, что это какой-нибудь приезжий. Видеть мне его не хотелось, я и ушел подальше.
— Значит, того, кто ломился через лес, вы не видели?
— Нет, не видел.
— А вы не знаете, ваша соседка Варвара — она сегодня в лес ходила?
— Может, и ходила, — ответил Тихонов. — Она корову возле леса пасет, там травы сочные. А что, вы ее тоже в убийстве подозреваете?
— Я вам уже говорил, — терпеливо, как маленькому ребенку, пояснил ему Гуров, —
что я никого не подозреваю. А уж Варю — тем более. Но мне нужны свидетели. Нужны люди, которые могли видеть убийцу и его сообщника. Понятно?— Варя дома, можете сами у нее спросить. Только занята она: матери с утра хуже стало, так она от ее постели не отходит. Но вы попробуйте, зайдите, может, она и улучит минутку с вами поговорить.
Гуров так и сделал. Он вышел от Тихонова, пересек улицу, вошел во двор к Варваре и постучал в дверь. Ему никто не ответил, и он собрался еще раз постучать, но тут дверь приоткрылась, и сыщик увидел лицо Вари. Девушка выглядела печальной и осунувшейся. А еще на сыщика через открытую дверь пахнуло тяжелым запахом, который бывает в палатах, где лежат тяжелобольные.
— А, это вы! — сказала Варя. — Хорошо, что зашли, я как раз о вас думала. Я тут сегодня пасла Звездочку возле леса, и вдруг слышу крик…
— А что кричали, вы расслышали? — спросил Гуров.
— Да. Кричали «На помощь, помогите!». И еще раз, и еще. А потом слышу, в лесу ветки трещат, идет кто-то. И я увидела…
Тут из глубины дома послышался полный боли стон, а затем жалобный возглас: «Варенька! Плохо мне! Ты где?»
— Иду, мама! — крикнула девушка и виновато посмотрела на Гурова: — Нет, сейчас рассказать не получится — мама зовет. Вы вечером приходите, вечером ей обычно лучше становится, она засыпает. Тогда все расскажу.
— Хорошо, я обязательно зайду, — пообещал Лев.
От дома Варвары он прямиком направился назад, к коттеджу Подсеваткиных. Коттедж выглядел не таким роскошным, как у погибшего Шаталова, он был уютным и аккуратным, словно домик из сказки. И участок не поражал великолепием, которое создается усилиями профессионального садовника, но здесь тоже было много цветов и подстриженный газон.
Сыщик нажал на кнопку звонка, и спустя некоторое время из дома показалась женщина. Гуров представился и объяснил цель своего визита.
— Да, мы слышали об убийстве, — сказала она. — Какая трагедия! Заходите, буду рада познакомиться. — Меня зовут Людмила Николаевна, но лучше просто Люда. Пойдемте в дом.
Вслед за ней Гуров вошел в коттедж. Здесь их встретил хозяин — мужчина лет сорока, склонный к полноте, назвавшийся Максимом. Сыщика пригласили в гостиную, Людмила Подсеваткина тут же принялась подавать чай.
— Мы живем скромно, совсем не так, как Шаталовы, — произнес Максим, заметив, что Гуров оглядывает гостиную. — И слуг у нас нет, все делаем сами. Хотя на отсутствие денег не жалуемся. Просто мы считаем, что не надо кичиться своим богатством. Надо быть скромнее и ближе к природе.
— Да, я слышал, что вы тут чуть ли не единственные, кто ходит в лес, собирает грибы, ягоды, — сказал Гуров. — В связи с этим я и хотел спросить: а сегодня кто-нибудь из вас был в лесу или возле него?
— А как же, были, — ответила Людмила. — У нас с Максом такой распорядок дня: после завтрака мы оба отправляемся на природу — в лес или на речку. Я обычно беру мольберт и занимаюсь своей мазней, а Максим гуляет, а потом помогает доставить все обратно. Сегодня мы почти до полудня провели на опушке.