Мэр моего сердца
Шрифт:
Подумав немного, я купила ещё планшет и беспроводные наушники. Последнее точно было необходимостью, а в целом… Я просто хотела порадовать его тем, чем можно порадовать любого подростка. Дать ему знать, что хочу и могу обеспечить ему ту нормальность, которая ему необходима, чтобы не отрываться от мира.
Когда, закончив со всеми делами я посмотрела на часы, они показывали пятнадцать минут четвёртого. Пора было отправляться к Туманову, и все же я сделала приличный крюк, чтобы проехать мимо Выставочного центра.
О вчерашней драке ничто не напоминало, даже клумба вытоптана
Экспедитор Васька серьёзно накосячил?
Или у главного хранителя могли быть затруднения иного толка?
Проехав перекрёсток, я вдавила педаль газа, хотя и понимала, что меня подождут. Машина слушалась идеально, светофоры на пути услужливо переключались на зелёный, и у ворот Глеба Михайловича я очутилась аккурат к назначенному часу.
Перед ними уже стояли «Нива» Богатырёва и роскошный, сыто отражающий боком солнечный свет мотоцикл.
Поставив машину на сигнализацию, я позволила себе шалость помахать рукой наблюдающим за мной молчаливым призракам, и только потом толкнула калитку.
Она, как и ожидалось, оказалась открыта, а во дворе мне встретился до крайности счастливый Димка.
— Привет! — окончательно просияв, он обнял меня так, будто мы не виделись как минимум неделю. — Как дела?
— Отлично, — уже привычно обняв его за плечи, я ответила честно. — А ещё я теперь слышу Свету.
— Она классная, — Димка неожиданно привычным жестом обнял меня в ответ. — Хотя шутит временами странно.
— Надеюсь, что шутит, — припомнив остроту про передающиеся контакты с призраками, я хмыкнула даже слишком выразительно.
Добротные деревянные ступеньки уютно скрипнули под ногами, когда мы заходили в дом.
Было ли дело в детдомовской привычке или в его сути, но Димка чувствовал себя у Туманова свободно. Так, будто бывал здесь не раз и не сомневался в том, что ему рады.
Скинув кроссовки, я хотела спросить его о хозяине и остальных, но не успела, потому что в коридоре появился парень.
Если бы дело происходило в Москве или любом другом городе, я подумала бы, что этот человек просто нашёл свой стиль, но Старолесск заставил верить во что угодно. Даже в сошедшего с картины Васнецова богатыря. Разворот плеч, рост, осанка, даже короткая густая бородка — нарядить в кольчугу, и вот он, готовый былинный образ.
Увидев меня, богатырь прищурился и собрался что-то сказать, но не успел.
— Привет! Ты Вика? — из кухни выскочила невысокая девушка в кожаных штанах. — Не пугайся, это Кир. Официально Кирилл. Можно Воронeнок, потому что Воронов и здоровый, как кабан. Если начнёт доставать, назови его Вакулой, это как команда «фу».
Остановившись прямо передо мной, она протянула руку, на которой небрежно переплелись несколько тонких серебряных браслетов.
— Я…
— Даша, — я кивнула,
заканчивая за нее, и неожиданно для себя улыбнулась шире.Она была на полголовы ниже меня, с тонкими и красивыми чертами. Без следа косметики на лице, но с маленьким колечком в носу и выкрашенными в бледно-розовый цвет вьющимися волосами до плеч.
Какая ещё женщина могла стать режиссёром старолесского театра и завладеть умом и сердцем Геннадия?..
— Представляю, чего тебе обо мне уже наговорили, — она закатила глаза и развернулась обратно к кухне. — Пошли, дядя Глеб поставил пирог.
— Кстати, пирог отличный, — Кирилл качнул головой, сделал приглашающий жест рукой, пропуская нас с Димкой. — Ничего, что сразу на «ты»?
От него неуловимо веяло чем-то хорошим. Словно тем самым домашним пирогом.
Я хотела подтвердить, что на «ты» будет лучше всего, но Димка меня опередил — задрал голову, чтобы посмотреть на него:
— А почему Вакула?
— Потому что вымотал нервы половине местных чертей и потому что кузнец! — отозвались из кухни дашиным голосом.
Кирилл хмыкнул и потрепал Димку по волосам, но обратился ко мне:
— Генкин реквизит ты же видела? Он, кстати, сказал, что мне теперь понадобятся твои мерки.
— Я не умею с этим обращаться, — я шагнула через порог, и наконец увидела Туманова.
— Это временно, девочка. Геннадий тебя всему научит, — он кивнул мне куда-то в сторону кресла.
Вот так просто. Вместо приветствия, вместо неловкости, естественной между двумя малознакомыми людьми. Будто я, как и Димка, была здесь давно и неоспоримо своей.
— Он научит, да, — забравшаяся в это кресло с ногами Даша фыркнула более чем выразительно, расправляя свои браслеты. — Ломать руки и совать свою дурную голову во все неприятности, которые только можно найти. Кстати, может, ты его уговоришь? У нас есть актёрская ставка, а с геночкиным талантом прикинуться кем угодно, даже полным придурком…
— Дарья, выключи рыбу-пилу, — давя улыбку, её остановил стоящий у окна мужчина.
Высокий, седой, со смутно знакомым мне лицом.
— Это Денис наш Георгиевич. Мозгоправ всея Старолесска, — Михалыч представил, не глядя, попутно снимая фартук. — А тот усатый в углу — Владимир Александрович. Ты знаешь, наверное.
Второй мужчина, до сих пор сидевший у стола поднялся мне навстречу. Доброе лицо, густые усы… Его я помнила, хотя и не была знакома лично.
— Владимир Воронов?
— Матушка Агафья, увы, быть не смогла, — Туманов потянулся за чашками, как будто ничего из ряда вон не случилось.
Я же села на старинный резной стул, потому что новость оказалась ошеломительной. Воронов — журналист, издатель, писатель. Я не знала никого, кто так много и увлекательно писал бы о Старолесске.
А ведь стоило бы предположить…
— Понимаешь теперь, почему я не хотела ехать в этот дурдом? — Наташа вышла из комнаты, а следом за ней оттуда показался Захаров.
Она по-прежнему выглядела изможденной и похожей скорее на тень, чем на решительную женщину, отказавшую Трещeву в обеде. Однако что-то в ней появилось… Искра жизни, быть может.