Мэр моего сердца
Шрифт:
Для этого вдобавок к дремучести ей нужно было бы быть ещё и слепой.
И все же кинжал мы нашли на алтаре.
Именно эта нехитрая ассоциация пришла мне в голову, когда я увидела кошачий череп, а полчаса общения с поисковой системой её подтвердили.
В то время, когда я ещё жила здесь, в сравнительно небольшом Старолесске были минимум три всем известные тётки с одинаково прохиндейскими лицами, именовавшие себя «бабушками». Весь город знал, где они живут и «принимают», и многие не гнушались бегать к ним, чтобы погадать, снять или навести порчу или вернуть ушедшего мужа.
К
Однако кинжал настолько изысканной работы мало походил на оружие для зарезания соседских кур.
Такой полагалось носить особе высокородной и использовать, если не для хвастовства, то для убийства изощрённого, совершаемого ночью в саду, в глухой тени замковой стены.
Вот только мои фантазии не давали ни единого намёка на источник его появления.
Если бы такая вещь пропала у кого-то из постояльцев «Лагуны», избежать шумихи администрации бы точно не удалось.
При условии, конечно, что предполагаемый постоялец сам владел им на законных основаниях.
Если бы Наталья нашла «нож» в сарае, логично с её стороны было бы выбросить его или продать всё на том же базаре, выручив хоть и символические, но деньги.
Антикварный магазин в Старолесске всё ещё существовал, и в теории можно было бы проконсультироваться там…
Можно было бы, если бы у меня были в городе знакомые, готовые посредничать в таком деле.
Антиквары всегда были и оставались достаточно закрытым сообществом. На никому неизвестную бабу, заявившуюся с расспросами о таком экспонате, скорее уж обратят внимание те, с кем иметь дело ни в каком виде не хотелось бы.
На женщину, у которой хватит вкуса, денег и желания ходить по подобным заведениям, Наталья опять-таки не походила.
Или хорошо притворялась?
Приближаясь к рынку и понимая, что думаю совершенно не о том, о чем должна, я остановилась на двух наиболее вероятных вариантах.
Первый — увлекшаяся эзотерикой Наталья купила его сама, и не исключено, что на этом же базаре.
Второй — кинжал действительно был краденым, и она опасалась последствий.
Если Саша напомнил ей кого-то, кто мог спросить с неё за эту вещь…
С неё или с неё и Светланы?
Последняя мысль показалась особенно любопытной.
А вот в вопрос о том, почему сам Саша участвовал во всём этом и очевидно намеревался молчать о кинжале, я малодушно предпочла не углубляться.
За годы, что меня здесь не было, на импровизированном базаре ничего не изменилось. Те же перевёрнутые ящики, вёдра, складные стулья.
На одном из них я даже заметила ту самую злобную женщину с пирожками, что в тот день гналась за Димкой.
Поборов искушение подойти и купить у неё что-нибудь только для того, чтобы тут же назвать его невкусным, я свернула вправо.
Старьевщики всегда располагались в широкой каштановой аллее между двумя пятиэтажками, однако сегодня она была пуста. По всей видимости, они теперь приходили по выходным или не приходили совсем, облюбовав для себя какое-то другое место.
Я осмотрелась в поисках кого-нибудь,
у кого могла бы спросить, и взгляд зацепился за машину. Чёрная и блестящая, красивая, представительская, она стояла в парковочном кармане между домами рядом с чьими-то «Жигулями».Номера были не видны, но я и без такой подсказки знала, кто ждёт на заднем сидении.
Можно было прикинуться слепой и проигнорировать, но, наклеив на лицо безупречно любезную улыбку, я направилась к машине.
По пути в висок ввинтился холодный неприязненных взгляд — дорогой автомобиль привлёк внимание, и пирожочница меня заметила и узнала.
Под этим взглядом было как-то особенно приятно поблагодарить водителя, вышедшего, чтобы открыть для меня заднюю дверь, и сесть в салон.
После такого зрелища обижать незнакомых мальчишек ей наверняка расхочется.
— Привет, — Стас улыбнулся мне бледно и нервно.
Он изменился. Из высокого спортивного мальчика с густой челкой, красиво падающей на глаза, превратился в обычного мужичка с пузиком, лоснящегося от самодовольства и сытой жизни, но так и не научившегося чувствовать себя в костюме свободно.
— Привет, — я улыбнулась ему в ответ.
Так было даже лучше. Проще. Ничто в нём не выдавало больше парня, из-за которого я даже не плакала, но так много думала о том, что же именно сделала не так.
— Юлька сказала, что ты в городе. Я так рад тебя видеть.
Взгляд его зелёных глаз скользнул по мне быстро, но оказался очень цепким. Он как будто ощупывал, сравнивал меня с образом в своей памяти.
Когда-то, сидя на скамейке в парке и держась за руки, мы представляли, какие глаза будут у наших детей, если у него зелёные, а у меня карие.
— Я не знала, что ты взлетел так высоко. Мои поздравления.
Я выразительно оглядела салон, попутно мысленно отметив, что стоимости одного автомобиля мэрии хватило бы на хороший косметический ремонт в Выставочном центре.
— Спасибо. Сам не ожидал, — Стас выдал еще одну дерганную улыбку, а потом сказал самое смешное, что только можно было придумать в этой ситуации. — Ты изменилась.
— Мы все, — к счастью мой смех можно было выдать за радость от встречи. — Ходишь в народ?
— Узнал, что ты будешь в центре. Как раз подъехал, когда ты выходила.
Он с радостью подхватил разговор, как будто сам не мог предложить тему.
А впрочем… Наверняка не мог. Бывшим одноклассникам, как правило, не о чем разговаривать.
— Значит, торгуешь предметами искусства?
— Подбираю экспозицию для галереи.
— Говорят, очень известной.
— Да Юлька успела тебя просветить!
На этот раз натянуто улыбнулись мы оба.
Понимая, почему он меня искал, я всё ещё недоумевала, зачем было делать это с таким апломбом.
Хотел продемонстрировать, сколько многого добился?
Дёшево, Стас. Слишком дёшево…
— И как мэрская жизнь? Несешь ответственность за судьбу родного города?
— Не совсем так, как ожидалось, — он поерзал на кожаном сидении, разворачиваясь удобнее, и, наконец, на что-то решился. — Слушай… У меня совещание через полчаса. Давай поужинаем сегодня. Ты ведь в «Лагуне»? Если хочешь, я приеду, просто спустишься в ресторан.