Чтение онлайн

— Ой…

Впереди, в пролёте, она увидела огромного грузина. Голого, мокрого и волосатого будто кокос.

— Вы кто? — Изольда Карловна испуганно попятилась назад.

А Гио… Гио сперва посмотрел на неё. Затем перевёл взгляд на бассейн: там Миша Кудыбечь как раз прыгал в воду с плеч Санюшки. Затем Пацация снова посмотрел на баронессу и очень крепко задумался.

Какие опции ему сейчас доступны? Успокоить Изольду Карловну? Сказать, что всё хорошо и тем самым подставить всю команду? Ведь тогда придётся объяснять ей, почему господа полицейские вместо поисков преступника принимают водные процедуры. Странновато,

— Я злой маньяк! — закричал Гио, сжал кулаки и для основательности зашлёпал мокрыми пятками по кафелю. — У-у-у-у-у-у, мля-я-я!!!

— И-ИИИ-ИИИ!!! — завизжала Изольда Карловна и бросилась бежать. Обратно. Наверх и в комнату, к своему спасителю. — Там! Там! В доме!

— Что в доме?

— Маньяк!

— Чо?

— Маньяк, о котором вы говорили!

— А-а-а-а, — протянул Ярышкин. — Этот маньяк.

— Он залез к нам! Вы же говорили! Вы говорили девяносто девять процентов!

— Ну правильно, — кивнул Владимир Агафонович. — Погрешность, — затем кое-как привёл себя в вертикальное положение, взял вещи и поковылял на выход из покоев госпожи Безобразовой широко расставляя ноги. — Не переживай, дорогая, мы всё уладим…

Захлопнув за собой дверь, барон Ярышкин выдохнул с небывалым облегчением. Затем присел на корточки, и зажал кнопку связи на браслете:

— Ну что, дятлы? — задал он вопрос в канал. — Допрыгались? Теперь давайте, изображайте задержание, — а потом подумал и добавил: — И да, кстати. Спасибо…

Связь с ребятами по браслету наладилась не сразу. Пока мы не притормозили у дома Безобразовых, я вещал в пустоту и только сейчас дорвался до нашего канала:

— Всем привет! — сказал я, зажав кнопочку. — Как дела? Как настроение?

Уфф… давненько меня столько раз не посылали. Ребята чуть ли не хором порекомендовали мне сходить туда, куда Макар телят не гонял, — и это если совсем мягко. Ну да ладно! Их можно понять. Пока у меня были свои приключения, с ними наверняка произошли свои.

Но к делу.

Выкинуть Геннадия Витальевича из окна оказалось достаточно просто. А вот закинуть обратно… не вариант. Боюсь, что придётся всё-таки вести его через дом. Опасная затея, чёрт его дери, но это ведь самый последний на сегодня, финальный риск.

— Ребят, мне нужно обеспечить безопасную дорогу от входа и до покоев барона.

— Ой, да заходи уже, — ответил Мишаня. — Тут везде безопасно.

Хм-м-м… То есть? А как же финальный риск? У меня ведь уже авансом адреналин начал разыгрываться. Я, быть может, только во вкус вошёл! А с другой стороны, так проще.

Как только мог быстро, я провёл Безобразова по придомовой лужайке, зашёл внутрь и стал свидетелем очень странной картины:

— Я манья-я-я-як! — орал Гио.

При этом человек-грузин сидел на диване, закинув нога на ногу, и со скучающей пресной рожей ковырялся в телефоне.

— Да! — так же устало отвечал ему Санюшка, лёжа на полу. — Ты маньяк!

— Мы тебя сейчас поймаем! — добавлял Миша, сидя на ступеньках и следом херачил отломанной балясиной по стене. — Получай, негодяй! Вот тебе!

— Ну что? — подошёл ко мне Захар. — Получилось?

— Получилось, — кивнул я. — А что тут у вас происходит?

— А мы тут фабрикуем следы борьбы, — вздохнул Гачин-Мучинский. — Но ты не беспокойся, я с умом подошёл,

— Без проблем!

Потянув за локоть послушного немого Безобразова, я повёл его к лестнице…

— Дядя Антоша, не уходи-и-и-и! — маленькая Василиска вцепилась в штанину Погоняло. — Ну пожа-а-алуйста!

— Пожа-а-а-алуйста! — подхватил хор детских голосов.

— Побудь с нами ещё ну вот прямо чу-у-уточку! Ну вот прямо ка-а-а-апельку! Ну пожа-а-а-алуйста! Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!

И как же разрывалось сердце от этих слов. И как же трогательно детки тянули к Антону свои синие от блатных татуировок ручонки. И как же… как здорово оказалось быть отцом! Пускай и на пару часов, но всё же.

Просто… Всю жизнь Антон считал себя… м-м-м… нет, не конченным, — вообще не то слово, — а пропащим. Недостойным, неправильным, ненадёжным. Но сегодня, прямо здесь и прямо сейчас, он впервые за много лет как будто бы посмотрел на себя со стороны, и эти мысли отвалились сами собой. Впервые в жизни Антон по прозвищу Погоняло задумался о собственной семье.

— Дядя Антоша, ну ты же обещал научить нас правильно заходить на хату!

— Простите, мои хорошие, — Погоняло присел на корточки, и толпа тут же сомкнулась вокруг него; обняла будто футбольная команда тренера. — Простите меня, пожалуйста, но мне правда нужно идти.

— А ты придёшь к нам как-нибудь ещё раз?!

— Обязательно.

— Честно-честно?!

— Ху-у-у-у, — выдохнул Антон уже не сдерживая слёзы и продолжил врать: — Честно-честно… Мамой клянусь…

Ушли. Всё сделали и ушли. И даже без погони обошлось, ну просто чудо! Вот только устали мы все сегодня с большой буквы «З». Надо бы праздновать, наверное, но по людям было видно — батарейка разрядилась нахрен.

Всей толпой мы оккупировали часть летней веранды «Грузинского Дворика» и до сих пор, — с того самого момента, как джипы тормознули рядом с кафе, — не обмолвились друг с другом ни словом. Стол был пуст. Есть как-то не хотелось. Да и пить тоже.

Только Агафоныч выкинул из декоративной вазы ромашки и принялся жадно хлебать воду. Барон вообще выглядел лихо; за сегодня как будто бы похудел и постарел. А еще постоянно щупал промежность и кривился. Погоняло задумчиво смотрел в стол. Санюшка всё никак не мог натрогаться гематомы под глазом. Солнцев, Гио и Диетолог вперились в телефоны. Сонька вертела в руках фату, качала головой и тяжко вздыхала чуть ли не через каждые несколько секунд. Ержан и Мансур тоже помалкивали, — во-первых, стеснялись незнакомую компанию, а во-вторых, не помнили, как их вообще сюда занесло и где сейчас альпака.

Мишаня единственный улыбался чему-то своему и наблюдал за воробьями у помойки. А Гио, так тот вообще ушёл…

— Э-э-эх, — в очередной раз вздохнула Сопливый Хомяк и первой нарушила молчание. — А ведь без пяти минут баронессой была. Благоро-о-одие! Нихера себе, а?

Солнцев заржал первым. Я присоединился. И вроде бы пошло по накатанной, — такой коллективный смех обычно случается в конце добрых комедий, но:

— Ржёте?! — крикнул Агафоныч, вообще не разделяя всеобщего оптимизма, шарахнул кулаком по столу и вскочил на ноги. — А я ведь чуть не сдох там!