Механизм
Шрифт:
Успокаивающе шумела плита. Запахло кофе и сладковато – кашей. По лестнице застучали шаги: братец, значит, проголодался, а принцесса решила покапризничать. Как он устал от этих «сокамерников» уже сейчас.
Сенекс открыл глаза и увидел, что Мэт выходит из кладовки, перекинув через плечо сумку, в которой явственно позвякивало содержимое. Поравнявшись с ним, парень вежливо улыбнулся.
– Разумно, – заметил старик. – Но эта жидкость может быть и полезна.
– Одну бутылку я спрятал, – подмигнул Мэт.
Что ж, довольно с него болтовни, их страхов и планов. Сенекс поднялся и медленно двинулся к лестнице. Библиотека оправдывала
Отдышавшись, Сенекс просмотрел вчерашние заметки. Язык поддавался даже быстрее, чем он рассчитывал. Елена оценила бы символичность момента: последние дни своей жизни он проведет за очередной загадкой. В приближающемся конце Сенекс не сомневался: им не дано покинуть остров и вернуться домой. Все они умрут здесь. И мысль эта была странно умиротворяющей. При таком раскладе как не порадоваться маленьким подаркам дома: отличной плотной бумаге, найденной в ящиках стола, удобной точилке для карандашей. Когда жизнь создает комфортные условия для труда, грех самому не стараться. Поэтому-то он был так недоволен, когда Дора пришла звать его на обед.
– Нет, спасибо. Я не голоден.
– Если хотите, я принесу сюда.
– Не нужно, спасибо, – резче, чем стоило, отказался Сенекс (она, конечно, расстроена, но есть среди книг – что за глупость).
По счастью, Дора не отличалась настырностью и упорством: не настаивая, она тихо удалилась – и можно было вернуться к работе. Как часто он встречал это непонимание важности сосредоточенности и погружения в задачу среди людей недалеких, неспособных на подлинно умственный труд. Их собственная «машинка» работает вполсилы – лениво и по привычным схемам. Рожденный смиряться думать не обязан.
Сенекс не различил момент, когда на фоне начался некий шум. Был он не слишком назойлив и громок, но тут же проклюнулся и отвлек, едва внимание расслабилось. Старик как раз расколол очередной «орешек», над которым мысль кружила зорким коршуном, и, довольно усмехнувшись, откинулся в кресле. Тотчас же металлический скрежет и постукивание стали громче. Сенекс не сразу сдался любопытству: тем суетнее оно кажется, чем неподвижнее становится тело. Но все же не выдержал и буркнув: «Что они там творят?» – направился к двери.
Сначала он ничего не увидел: шум шел снизу. Вдруг он стих, а потом лязгнула металлическая решетка, и загудел лифт. Сенекс смотрел, как кабина плавно поднимается на второй этаж и видел за решеткой улыбающегося Мэта. Лифт остановился, и тот вышел, сделав приглашающий жест:
– Вот, попробуйте. Так ведь гораздо удобнее лестницы.
Старик пожевал губами. Сияющий парень вызывал в нем смешанные чувства, но повода для грубости не было никакого. Он молча вошел внутрь, Мэт юркнул следом и нажал на рычаг. Решетка закрылась, дрогнул пол под ногами, и лифт поехал. Внизу их уже ждала широко улыбающаяся Дора: точно так выглядели невестки, поздравляя его с очередным праздником
и торжественно вручая бесполезные подарки. Но этот дар, безусловно, был очень кстати.– Благодарю, – сдержанно сказал он. – Для моих костей это большое подспорье.
– Великолепно получилось, правда? – подхватила Дора. – Я уже боялась, что не выйдет: механизм намертво заклинило. Но Мэт просто гений!
Тот грустно усмехнулся.
– Нет, поломка была не серьезной. Это я … провозился. Да, кстати, не успел показать маленькое открытие. Посмотрите: у рычага три отметки.
– Можно спуститься в подвал?
– Нет, шахта туда не уходит. И потом, сейчас рычаг на самом нижнем делении. Поэтому, – он подмигнул, – предлагаю вознестись и обследовать.
Они вернулись в лифт – достаточно просторный, чтобы вместить троих – и Мэт поднял рычаг до упора. Снова скользящее движение (кабину чуть потряхивало, но машина гудела ровно), и они поднялись над холлом – все же дом был весьма красив. Когда-то. Но вот через решетку показалась просторная комната. Крыша здесь сходилась кверху фонариком, сходство с которым подчеркивали большие окна по бокам, и самое крупное, круглое, как линза (каким же прочным должно быть стекло) находилось прямо над огромным диском механизма, занимавшего большую часть комнаты.
– Это часы! – выдохнула Дора, и Сенекс с усмешкой подумал, что болтливой молодости свойственно озвучивать очевидные вещи, словно для того, чтобы еще больше самоутвердиться в мире.
Действительно, механизм не мог быть ничем, кроме часов. И он тоже был сломан. Отвалившиеся детали, торчащие пружины. Жирная трещина пересекала циферблат, делая его похожим на разбитое сердце. И даже в таком виде часы были прекрасны и… невероятны. Помимо главных стрелок, для которых имелось 25 делений, замерли еще 6 поменьше. Для каждой был свой внутренний циферблат. На каком-то выделялось великое множество делений, на другом – всего два. Вокруг же главного круга шла длинная надпись на том же языке, что и в книгах. Изящно очерченные буквы изгибались замершими червячками. И все покрывал толстый слой пыли.
Мэт осторожно прикоснулся к циферблату искалеченными пальцами, погладил стрелки.
– Этот дом становится все интереснее…
– Мне вот интересно, почему здесь все сломано и запущено, – вздохнула Дора. – Послушайте! А вдруг этот остров и вправду… магическое место? И если мы сможем починить эти часы, они перенесут нас домой.
Сенекс рассмеялся:
– Дорогая моя, вы цепляетесь за соломинку. Предположим даже, Мэт сумеет починить механизм, что, безусловно, будет куда сложнее лифта, а фантазия, хорошо – предположение – о связи с нашим здесь появлением окажется верным. Как вы собираетесь запустить часы? Они, если видите, существенно отличаются от обычных.
– Мы попробуем разобраться.
– Вы оптимистичны. Для вашего возраста это естественно.
– И не безосновательно: я уверена, что в библиотеке найдутся какие-то инструкции или схемы. Да и здесь, посмотрите – какая-то надпись. Как только вы расшифруете язык, мы сможем прочесть.
И она оглянулась на Мэта за поддержкой. Тот, однако, выглядел озадаченным и – смущенным.
– Возможно…
Его оборвал яростный вопль, долетевший снизу. Дора и Мэт бросились к лифту. Сенексу доставило крохотное удовольствие наблюдать за их лицами, пока он сам тащился к кабине. Хотя не узнать голос Капитана было трудно, а это, несомненно, означало проблемы.