Чтение онлайн

— Я устроил так, что смогу пробыть в Эдинбурге несколько дней и решить за тебя эту проблему, — сказал Ринальдо, и от его высокомерного снисходительного тона Джессика чуть не заскрежетала зубами. — Естественно, возникнет необходимость подыскать нового менеджера. Хорошо бы также посоветоваться с вашим юристом. И надо проинформировать банк о сложившемся положении.

Джессику мучило искушение послать Ринальдо к черту, однако она знала, что ей придется смириться. Хотя она и не желала иметь дел с мужем, выбора у нее не было — если она хотела спасти свою фирму. По правде говоря, мне вообще следует быть благодарной за

то, что Ринальдо не стал вспоминать старое, сказала себе Джессика.

После кофе она, извинившись, быстро покинула столовую и поднялась к себе в спальню. Скользнув под одеяло и выключив свет, Джессика с удовольствием вспомнила, что Ринальдо, хотя и в своей несколько покровительственной манере, признал, что она многого достигла. Вероятно, именно по этой причине Джессика изо всех сил старалась не касаться в разговоре болезненных тем, связанных с их личными отношениями.

Перебирая в памяти события этого вечера, она закрыла глаза и незаметно для себя уснула. Ринальдо должен был ночевать в одной из гостевых комнат. Поэтому вполне понятно, что она вздрогнула и внезапно проснулась, когда ее коснулась чья-то рука.

Ее испуганный вскрик заглушили мужские губы. И вот уже руки Ринальдо ласкают ее груди и бедра, прогоняя невольный страх и пробуждая желание, которое она не могла скрыть или сдержать.

Джессика уже никак не могла помешать Ринальдо раздуть тлеющие угольки в неукротимое пламя. Ошеломленная силой сжигающей ее страсти, она все же осознавала, что муж использует секс как оружие. Которому она, увы, не могла противостоять.

— Кажется, ты, несмотря на твои угрозы, хочешь, чтобы я касался тебя, — прошептал Ринальдо ей на ухо. — Так ведь? Ты хочешь, чтобы мои руки ласкали твое тело, — добавил он, чувствуя охватившее Джессику возбуждение, когда он сжал ее набухшие соски. — Ну же? — требовательно спросил он. — Ты хочешь меня?

Судорога, волной прошедшая по телу Джессики, сделала ее совершенно беспомощной.

— Да… да, я хочу тебя, — прошептала она, пойманная в ловушку собственной страстью, не помня ни о чем, кроме безумного желания снова принадлежать мужу, желания настолько сильного, что оно причиняло почти физическую боль.

— Хорошо же, — пробормотал Ринальдо.

Но Джессике было уже не до триумфа, прозвучавшего в его голосе. Она теряла рассудок от жгучих прикосновений губ и рук мужа.

Одержимая ненасытным желанием, Джессика не знала, не почудился ли ей низкий стон, который издал Ринальдо, когда нетерпеливо раздвинул ее бедра и вошел в нее. На пульсирующий ритм движений его мощного тела она отозвалась безумным порывом, который захватил обоих, доведя их страсть и взаимное вожделение до нестерпимого накала.

Потом, когда они молча лежали в темноте, Джессика прошептала:

— Зачем?

— Затем, Джесси, что ты все-таки моя жена. И хотя ты считаешь иначе, я не из тех людей, которые изменяют жене. И еще потому, что мне стало понятно за ужином, что ты сходишь с ума от желания, — добавил Ринальдо и иронически рассмеялся, прежде чем покинуть ее спальню.

Расплатившись с таксистом, Джессика, перепрыгивая через лужи на тротуаре, добралась до двери своего дома.

Одно дело шотландское лето. Но сумрачный, промозглый и унылый ноябрьский день — это совсем другое, мрачно думала она, доставая ключи.

— Вы сегодня поздно,

мадам, — укоризненно произнес Джеймс, поспешив навстречу хозяйке, когда она вошла в дом, чтобы принять у нее сумку и помочь снять мокрое пальто. — Как день?

— Так себе, — ответила Джессика, слабо улыбнувшись, и кинула взгляд на часики.

Надо поторопиться, если она не хочет опоздать в оперу.

— Отнести сумку в кабинет?

— Да, если вас не затруднит, — сказала Джессика и тут же добавила, остановившись на первой ступеньке лестницы: — И напомните, пожалуйста, Мэри, что я ужинаю не дома, а с важными клиентами в ресторане.

— Синьор Ринальдо прилетит из Италии составить вам компанию? — спросил Джеймс, стараясь не смотреть на хозяйку.

— Нет, боюсь, мой муж не сможет появиться на этой неделе. Он… э-э-э… сильно занят, — пробормотала Джессика.

Она ненавидела это притворство, эту иллюзию счастливой семейной жизни…

— Что ж, надеюсь, мадам, что вы вернетесь не очень поздно, — строго произнес Джеймс, идя к кабинету. — Прошу меня извинить, но последнее время вы выглядите весьма утомленной.

Джессика фыркнула.

— Спасибо на добром слове! Как будто женщине приятно слышать такое! — крикнула она вниз, перегнувшись через перила.

Но Джеймс лишь сдержанно улыбнулся, торжественно шествуя по коридору.

Надо что-то делать с Джеймсом и Мэри, думала Джессика, медленно поднимаясь к себе в спальню. Но что именно?

Почтенная пара служила ее деду много лет — Джессика помнила их столько, сколько себя, — и Энгус Маккормик немало оставил им в своем завещании. Вот почему Джессика была крайне поражена, узнав, что супруги Берд вовсе не собираются уходить на покой и уезжать в деревню. А, напротив, намерены остаться в Эдинбурге, чтобы приглядывать за Джессикой и за огромным домом, в котором молодая женщина чувствовала себя одинокой монеткой в пустой копилке.

Надо было что-то решать и с домом. Сущее безумие жить в такой роскоши! Может, стоит найти себе большую квартиру и отпустить Джеймса и Мэри?.. Однако дело терпит.

С усталым вздохом Джессика вошла в спальню, открыла дверцу шкафа и стала думать, что же ей надеть сегодня вечером. Раньше ей не приходилось водить по театрам и ресторанам деловых партнеров, хотя Джессике случалось принимать здесь, в доме, гостей, пока она не переехала в Абердин.

Посоветовавшись с секретаршей деда, Синтией, которая осталась работать с внучкой мистера Энгуса, Джессика решила сводить гостей в театр.

— Ваш дедушка говорил в подобных случаях, что так он спасается от долгих и занудных разговоров со скучными людьми, — сказала Синтия, широко улыбаясь.

— Славная мысль! — рассмеялась Джессика.

Я сама люблю ходить в театр, а гостям… что ж, им придется смириться с этим, думала она, доставая шелковые брюки и черную шелковую безрукавку под темно-алый вечерний кардиган из панбархата.

Затем включила радио, скинула туфли и сняла золотые сережки и цепочку, которые носила на работу. Хотя Джессика не призналась бы в этом ни одной живой душе, она чувствовала себя ужасно одинокой в огромном доме. Включенное радио помогало ей прогнать гнетущую тишину. Джессика никак не могла взять в толк, почему при жизни деда дом не производил такого тягостного впечатления, хотя мистер Энгус по большей части проводил время у себя в кабинете.