Медный король
Шрифт:
Развияр подумал, что ни к чему хорошему это правосудие не привело, но решил промолчать.
– Жаль, что ты не мой сын, Развияр, – тихо сказал властелин. – Ты страшно похож на меня в юности. Я бы хотел, очень хотел иметь такого сына.
У Развияра перехватило дыхание. Он многое мог бы сказать, но слова застряли в горле.
Властелин улыбнулся – грустно и очень мягко:
– Но даже это не имеет значения. Ты не был бы мне дороже, если бы в твоих жилах текла моя кровь. Веришь?
– Я…
Он хотел сказать, что в жизни успел побывать ненужной вещью и ничтожнейшим из рабов, и что стал человеком и воином только
– Да, – властелин странно улыбнулся. – Это… все, что я могу. Пожалуй.
Властелин поднялся, все еще улыбаясь.
– Не вставай, сиди…
Его левая рука легла Развияру на макушку.
– Сиди, – в голосе этого человека появились нотки, от которых у Развияра мороз прошел по коже. – Медный король, Медный король, возьми, что мне дорого…
Клинок Развияра рубанул по руке в тот момент, когда она поднялась в знакомом жесте. Властелин отшатнулся. Его правая кисть взлетела и, разбрызгивая кровь, шлепнулась в бассейн посреди комнаты.
Развияр вскочил. Он стоял, сжимая окровавленный клинок, и смотрел на властелина с таким ужасом, что тот нашел в себе силы ухмыльнуться:
– А… Вот так. Я должен был… догадаться.
Кровь толчками вырывалась из его перерубленных артерий.
– Я не хотел, – беззвучно сказал Развияр.
– Никто не хотел, – властелин улыбался, бледнея на глазах.
– Надо перетянуть… – Развияр растерянно опустил клинок, и тогда властелин выхватил меч левой рукой. Развияр успел подставить свой клинок, но остановить удара не сумел. Отлетел, ударившись спиной о стену, и упал, и кровь властелина упала ему на лицо.
– Медный король, – послышался прерывающийся шепот. – Возьми, что мне дорого…
Тогда Развияр ткнул острием, из последних сил, наудачу.
И проткнул властелину грудь.
Глава шестая
Дороги, по которой ходили продовольственные караваны, больше не было. Развияр пробирался в темноте, ежеминутно рискуя попасть под оползень или скатиться в яму. Иногда полз на четвереньках, нащупывая впереди шатающиеся, скользкие камни. Надо было остановиться и дождаться утра, но Развияра гнал страх.
Он не боялся, что его догонят и обвинят в убийстве. Он вообще об этом не думал. Ужас, охвативший его, имел другую природу. Больше всего на свете Развияр хотел бы забыть, что случилось в замке: «Жаль, что ты не мой сын». Отрубленную кисть, упавшую в бассейн. Вкрадчивый шепот: «Медный король, Медный король».
И Развияр пробирался по колено в воде, оступаясь и падая, увязая в размытой глине. Ему ли не знать, что в жертву Медному королю приносят только самое дорогое, что есть у человека?!
Он вспоминал подробности, на которые прежде не обращал внимания. В замке шептались, что Развияр околдовал властелина; что «маленький гекса» на самом деле родной его сын. Были и другие слухи – Развияр оказался слишком глуп и неопытен, чтобы понимать многозначительные взгляды, случайные слова некоторых завистливых стражников. Он был слишком занят собой, своими воспоминаниями о лесе, мечами и стрелами, книгами, победами, убийствами, первым опытом власти. Его устраивало, что властелин «видит его насквозь» – ему нечего было скрывать от властелина…
Развияр представил, как по воле Медного короля тает в воздухе его тело – так исчезли из мира краюшка хлеба на галере
и огарок свечи в темнице. Где они сейчас? На каком алтаре?!Развияр бежал, спотыкаясь, переплывая стоячие не то озера, не то гигантские лужи. Несколько раз натыкался на трупы, лежащие на камнях, грудами тряпья мокнущие на мелководье. В ушах бормотал голос старого Маяка: что тебе дорого, то и кладешь. Что тебе дорого. Вещь. Человека; Развияр тряс головой. Он хотел забыть, он не желал верить, что такое возможно на свете. Если бы ему предложили сейчас «сладкого молока» – выпил бы, не поперхнулся.
Пласт глины и мелких камней сполз на дно ущелья, увлекая бегущего за собой. Развияр выбрался из-под завала, помогая себе коротким клинком, и пополз вверх, как слепая улитка. Серело небо, гасли звезды, уже можно было различить очертания гор; Развияр пошел быстрее, ему подвернулось под ноги нечто вроде тропы. На востоке совсем просветлело, и он увидел изрытое водой ущелье, неподвижные глубокие лужи на месте бегущей воды, трупы двуногих, четвероногих, многие изуродованные, избитые о камни.
Развияр отвернулся. Если бы его убили вчера, он умер бы, как воин, и не знал бы того, что знает сейчас. И не помнил бы прерывающегося шепота – «Медный король»…
У него ослабели колени, и он сел на камень. Переждал головокружение, поднялся. Пошел, с трудом переставляя ноги, иногда опираясь на длинный клинок, и так шел долго. Когда солнце поднялось совсем высоко и стало припекать, Развияр нашел темное место под желто-серой угловатой скалой, упал и заснул.
После полудня он проснулся и долго не мог понять, где находится. Вокруг щетинились скалы, их тени медленно росли, накрывая редкие пятачки выгоревшей травы, кусты с дрожащими белыми цветами, каменистые щиты в зеленых узорах мха. Было очень тихо. Развияр нашел ручеек, беззвучный, иссякающий, и несколько минут слизывал влагу с мокрого камня.
Потом огляделся.
Совсем недалеко торчала покосившаяся пика. Новая граница, проложенная властелином. Ошибка, стоившая ему и власти, и жизни; на острие пики больше не было черепа. Неподалеку Развияр увидел кучу камней, сложенных конусом.
Он был на землях зверуинов.
В камнях водились шлепуны – толстые, но ловкие твари с басовитыми голосами. По ночам они не то пели, не то мелодично охали, выбравшись из нор. Поймать шлепуна Развияр так ни разу и не сумел, но зато на второй день пути нашел в расщелине гнездо с крупными, круглыми, золотисто-коричневыми яйцами.
В полдень солнце раскалило камни. Развияр нашел черный плоский камень-стол и поджарил себе яичницу. Яйцами шлепунов в замке брезговали, но пастухи и караванщики из тех, что победнее, ели их, не болея и не жалуясь. Развияр был страшно голоден, поэтому проглотил все без соли и специй и почти не заметил легкого привкуса плесени. Именно из-за этого дрянного привкуса яйца шлепунов считались отрадой нищих.
Сытый, он заполз в тень и закрыл глаза. Сразу же увидел карту: жирные линии, обозначающие хребты, и двойные черточки перевалов. Штриховку, обозначающую разный состав земли, потоки и озера, границы клановых территорий. Двуглавую скалу, под которой он провел нынешнюю ночь. И поток, полноводный на карте, а теперь наполовину высохший: следуя вдоль русла, Развияр надеялся через несколько дней выйти к границе Империи.