Чтение онлайн

А позже он баюкал ее в объятиях. Эмили рисовала пальцем круги на его груди, дразнила, пока он переводил дыхание.

— Не думаю, что наша страсть стремится к завершению, — сказал он, когда снова обрел голос.

Ее рука замерла. Эмили убрала волосы с лица. На глазах ее выступили слезы, но она не пыталась смахнуть их.

— Не искушай судьбу, Малкольм, — прошептала она. — Наши жизни далеки от финала.

Он поцеловал ее в макушку.

— С тобой я хотел бы жить вечно.

Она не ответила. Но палец продолжил движения. Быть может, она была ведьмой, сковавшей его прикосновениями, ведь он

Он хотел провести с ней вечность.

И единственным способом обрести эту вечность было признание того, что он чувствует, обнимая свою жену, — и того, что ее любовь для него важнее любых долгов и обязанностей.

Следующим вечером Эмили принимала чашку чая, протянутую ей Элли. Разговор, который вели Элли, Мадлен и Эмили, был лишь попыткой убить время в ожидании Пруденс, но Эмили хотела спросить их совета. И наконец решилась, за миг до того, как ей изменила выдержка.

— Вы не хотели бы обсудить Карнэча до того, как мы перейдем к искусству? — спросила она.

— Я верно тебя расслышала? Ты сама хочешь поговорить о Карнэче? — Мадлен удивленно приподняла бровь.

— Да, — поморщилась Эмили. — И могу никогда больше не решиться, так что пользуйтесь возможностью удовлетворить свое любопытство. — Она сомневалась в том, что хочет услышать их мнения, — подруги никогда не ограничивались только тем, что она была бы рада услышать. Но никто, кроме Муз Мейфэра, не сумел бы помочь ей разобраться с запутанными чувствами.

Элли уронила кусочек сахара в свою чашку.

— Ты знаешь, я целую вечность не рисовала. И сейчас предпочла бы мольберт выслушиванию твоих новостей.

Мадлен устроилась на стуле, расставив ноги так, как позволяла себе лишь на сцене, когда надевала бриджи.

— Я в последнее время почти не учу новых ролей, так что мне нечего обсуждать. Фергюсон слишком изобретателен, чтобы дважды повторять с ним одну и ту же роль.

Она чуть покраснела при этих словах, но улыбнулась крайне самодовольно. Эмили рассмеялась.

— При всей моей неприязни к нему, тебе он подходит, не так ли?

— У него есть свои достоинства, — загадочно улыбнулась Мадлен, отпивая чая.

— Если я еще раз услышу о том, как прекрасен мой братец, я могу закричать, — сказала Элли, закатывая глаза. — Не стоит ли нам подождать Пруденс? Или ты хочешь начать, Эмили?

Эмили взглянула на часы на каминной полке. С назначенного времени прошло уже десять минут. Они устроились в личной гостиной маркизы в доме Фолкстонов, в богато обставленной уютной комнате, которую Элли превратила в восточную сказку. Элли величественно возлежала на шезлонге, рыжие волосы и бледная кожа отсвечивали золотом на бархате подушек. Эмили и Мадлен устроились на парчовых стульях возле китайской ширмы, но кушетка пустовала в ожидании Пруденс.

— Вчера Прю сказала мне, что придет, но, судя по ее тону, ей не хотелось этого, — сказала Эмили.

— Где ты ее встретила? — спросила Мадлен. — Я думала, вы с ней еще не говорили.

— На балу леди Деламар. И мы действительно почти не говорили. Мы обменялись всего парой фраз. А затем ее мать утащила ее, и я не успела спросить о записке. Но Пруденс,

Элли подхватила еще один кусочек сахара.

— Она придет, когда будет готова. Но если вчера она на тебя не злилась, значит, у вас еще есть шанс.

Эмили вздохнула.

— Будет ужасно навек потерять нашу связь с ней и вместо этого навсегда осесть с Малкольмом.

— Он и вправду так плох? — спросила Мадлен. — Нет, ему не сравниться с Фергюсоном, но он показался мне вполне дружелюбным.

— Вы женаты уже пять месяцев. И медовый месяц наверняка уже закончен?

— Пока нет, — ответила Мадлен. — Или, если и так, он все равно очень мне нравится.

— А твой, Эмили? — спросила Элли. — В Шотландии, когда мы видели вас вместе, вы казались вполне счастливыми, хотя ты так и не смогла ответить на мои вопросы.

Эмили замерла, сражаясь с желанием подняться и начать расхаживать по комнате.

— В определенном смысле он с каждым днем становится лучше. Я бы даже сказала, что он так же… изобретателен… как твой ненаглядный герцог, Мадлен.

Элли фыркнула, а Мадлен поперхнулась чаем.

— Итак, граф Карнэч хорош в постели, — сказала Элли. — Вполне естественно, стоит признать. У него отличное чувство юмора и сильное тело. И нужно быть полным болваном, чтобы не справиться с делом.

Элли была самой прямолинейной и грубой из всех знакомых Эмили — неудивительно, что она не общалась с Эмили и Мадлен, когда те еще были в девичестве, а сама Элли блистала, устраивая скандалы среди богачей. Эмили улыбнулась ей.

— Карнэч хорош. И даже больше, чем просто хорош.

— Ну и кто теперь слишком часто говорит о муже? — поддразнила ее Мадлен.

— Хорошо, — согласилась Эмили, поднимая руки в жесте полного поражения. — Я не буду больше славить его мастерство.

— Жаль, — пробормотала Элли. И промокнула губы салфеткой, стряхнув бисквитные крошки. — Полагаю, ты не позволишь мне нарисовать его?

— Его портрет? — спросила Эмили.

— Я могу написать с него Цезаря Августа. С его руками и лодыжками он будет потрясающе смотреться в римской тоге.

Вспышка ревности была такой внезапной, что Эмили ахнула, и такой яркой, что Элли и Мадлен не могли ее не заметить.

— Никаких картин, — отрезала она.

Элли приподняла бровь.

— Похоже, ты только что ответила на вопрос, почему ты его целовала. А ты уже призналась себе, что любишь его?

Эмили разломила бисквит пополам и медленно растерла его пальцами. Когда она наконец подняла взгляд, бровь Элли все еще не опустилась. Мадлен подалась вперед, опираясь локтями в колени, явно желая услышать ответ.

Эмили отставила блюдце с горой крошек.

— Да, возможно, я люблю его, — медленно сказала она.

И тут же уничтожила остатки своей сдержанности, как неповинный бисквит.

— Будь он проклят, я действительно люблю его. Я никогда не увиливаю — вы знаете, как я ненавижу уклончивость.

— О да, — захихикала Мадлен.

— Да. Я его люблю. Но говорю об этом вам, а не ему, потому что этот проклятый мужлан не задерживается в доме даже настолько, чтобы я успела сказать ему эти три слова. А постель не считается настоящим разговором.