Мечты сбываются!
Шрифт:
– Да не знаю я! – раздраженно прикрикнула в ответ. – Отстаньте от меня!
Внезапно я совершенно ясно осознала, что надо делать чтоб вернуться: подняться вверх, над лабиринтом, над этими мятущимися душами. Устремившись туда, словно бы пробила собой бетон и вырвалась наружу. Быстро воспарив, я в последний раз оглядела уже ставший малюсеньким лабиринт с другими заблудшими, и пришла в сознание.
Реальность острой обжигающей болью взорвала мой мозг. Так плохо мне еще не было ни разу. Моментом заныло и заболело все тело, каждая косточка и мышца. Жутко затошнило и рвотные позывы больно сотрясали и без того поломанное тело. Мне стало страшно, ведь я могла сойти с ума от этой чистейшей боли.
С
Дверь резко открылась и в палату внеслась девушка в белом форменном халате. Бросив взгляд на приборы, одновременно говоря что-то на непонятном языке по рации, она подбежала к мне, и, видя, что я сейчас заблюю все вокруг, моментально вколола лекарство в свободную, от гипса, левую руку.
Девушка говорила что-то явно успокаивающее, словно мама, утешавшая заболевшую дочь. Я, точно кошка, не понимая слов, разобрала только интонацию.
– Где я? – словно издалека, я услышала свой хриплый, почему-то ставший шепелявым, голос.
Девушка что-то быстро проговорила и убежала, оставив меня с успокоившимися приборами наедине. Голова еще плохо соображала, поэтому я не стала думать о том, куда попала и на каком языке говорила медсестра. Сознание лишь отметило, что боль притупилась, видимо вкололи сильное обезболивающее, и я заснула.
Долго ли я спала или нет, было непонятно. Поутихшая боль возвращалась вновь. Так как пошевелить представлялось возможным лишь пальцами одной руки и языком, я с ужасом почувствовала отсутствие почти всех передних зубов. Вместо них ощущались острые остовы, царапавшие язык. Это был настоящий шок, потому что хоть свои зубы и были кривыми, с довольно крупной щербинкой, но они были. Свои. А теперь я, молодая девчонка, буду вообще без зубов?! Как старуха. А как же Дэвид? При мысли о нем, я покрылась холодным потом.
Ведь я могу навсегда остаться не только беззубой, но и парализованной. Какая страшная судьба! Зачем же я?! нашла выход из лабиринта подсознания?
В палату, прерывая мои шокирующие мысли, вошли знакомая медсестра и еще одна полненькая симпатичная девушка, так же носящая белый халат.
– Ну, привет! – на чистом версилонском языке с легким акцентом весело произнесла вошедшая. – Я – Анка. Буду твоей сиделкой, так как одна из всех тут говорю на твоем языке. Очнулась? Как ты себя чувствуешь?
– Где я? – только и смогла хрипло произнести я.
– В Нью-Бйорке. – Спокойно ответила Анка.
Глава 5
– Где?! – я была настолько поражена услышанным, что, непременно, упала бы с кровати, если бы не была надежно зафиксирована.
Нью-Бйорк – был городом моей мечты.
Далекой, недостигаемой, словно параллельная вселенная, мечты, которая никогда не должна была пересекаться с реальностью. Но она пересеклась.
Непостижимым образом, несмотря на высокую цену, которую
я заплатила за свою мечту, она сбылась.Я в Нью-Бйорке. На одном континенте с Дэвидом! Нас больше не разделяет океан. Нас разделяет суша. По сути, не такое уж и огромное расстояние. Даже часовые пояса отличаются не на много. Иногда Рейн бывает в Нью-Бйорке. Кажется, у него здесь даже есть квартира.
– Тебе все еще не верится? – Анка быстро подошла к окну и отодвинула ставни.
Как во сне я медленно подняла глаза и увидела… Небоскребы. Горизонт из небоскребов и садившееся солнце, отражающееся в стеклах гигантских монстров, и пламенеющее закатное небо, сливающееся с лиловым океаном!
– Мы в середине «апельсина», в самом его сердце, на Манготтене, в реабилитационном центре имени Браска.
Что-то коротко сказав, первая медсестра встала и вышла за дверь. Только теперь до меня дошло, что непонятным языком являлся санглийский, который я, довольно успешно изучала в универе. И даже смысл сказанного стал немного понятен. Анка взяла стул и села ко мне поближе.
– Как же я тут оказалась?
Анка хитро прищурилась и подмигнула.
– Господин Капелла уже потратил на тебя целое состояние, хотя то, что его жена сделала с тобой, не оценивается ни какими деньгами.
– Кто такой этот Капелла и, причем тут его жена? – нахмурилась я в непонимании.
– В канун Нового года его жена переехала тебя на служебном джипе, прямо на пешеходном переходе. – Анка достала небольшой блокнотик из кармана халата и принялась записывать показания приборов, одновременно отвечая на вопросы.
До меня медленно доходил смысл только что сказанного.
– Как это в канун Нового года? – потрясенно произнесла я. – Какое сейчас число?
– Седьмое первого месяца, Благословение наше, версилонское. Теперь, считай, и твой второй День рождения. Это просто чудо, что ты вышла из комы так быстро.
– Ничего себе быстро! – слабо улыбнулась я.
– Почти три недели выпали из жизни. Постой! А мои родители? Как они? Им сообщили? Где они?
– Успокойся, не нервничай так. Они в твоей стране, я позвонила им сразу, как мне сказали, что ты очнулась. Господин Капелла уже заказал им билеты, и они прилетят сюда сразу же после оформления виз.
– Кто же он такой?
– Посол ВЗА в Тирославии. Он с тебя теперь пылинки сдувает. Ты знала к кому под колеса попадать. Сбей тебя обычный человек, твой соотечественник, ты бы не выжила. Тебя практически мгновенно чартерным рейсом доставили сюда, в лучшее реабилитационное заведение мира. Пока ты жива, у посла есть надежда на продолжение карьеры и спокойной жизни. В его интересах, чтобы ты поскорее поправилась, а родители не подавали в суд, и не привлекали СМИ к происшествию.
Сразу несколько ошеломляющих новостей придавили мне и без того растерзанное сознание. Радость от пребывания в Нью-Бйорке и горе от потерянного здоровья, шариком от пинг-понга, метались в тяжолой голове.
– Анка, а у тебя есть зеркальце? – только и смогла вымолвить я.
Медсестра порылась в кармане, одновременно предостерегая меня:
– Вообще-то ты сейчас в не лучшей форме. Может, взглянешь попозже?
Отрицательно махнув головой, я аккуратно, трясущимися пальцами левой руки взяла небольшую пудреницу и поднесла ее к лицу. Слегка припыленное зеркало бесстрастно отразило весь ужас и масштаб катастрофы: бинты и повязки на выбритых участках головы. Остальные пряди торчат кое-как. Видимо придется остричь все под ноль и заново отрастить волосы. Фиолетовое, сплошным синяком лицо, покрытое слегка поджившими царапинами и ссадинами, абсолютно бескровные губы, и самое страшное… зубы, вернее их отсутствие. От ужаса я выронила зеркальце из ослабевших пальцев.