Мечты цвета мокко
Шрифт:
– Простите меня, мистер… то есть господин Апонча, – льстиво поправилась она. – Я с самого утра чувствую себя неважно. Но, надеюсь, ваша компания все исправит… – Только бы не посмотреть на его ноги… Только бы на ноги не посмотреть… – твердила про себя Анна-Лиза.
Пийя до глубины души проникся ее словами. Анне-Лизе даже показалось, что он вот-вот прослезится. Апонча поднялся со своей гигантской табуретки – Анна-Лиза старалась отвести взгляд, чтобы не видеть этого зрелища, – подошел к ней и жарко поцеловал ее руку.
– Красивый и умный, – покачал он головой. – Ты достойна хороший муж…
Хотела бы она знать, на что он намекает? Неужели африканские мужчины
Но Пийя пока ограничился лишь намеком. Он сказал Анне-Лизе, насколько для него важно, чтобы она прониклась африканской культурой, насколько сильно он хочет, чтобы она когда-нибудь побывала в Камеруне. Он очень боится, что африканский климат окажется слишком жарким для северной красавицы… Ведь она, наверное, не привыкла к палящему солнцу?
– Отчего же, – улыбнулась Анна-Лиза, присев на предложенный ей стул. – Я бывала в тех местах, где солнце палит нещадно… И не могу сказать, что чувствовала себя плохо… Я загорала и купалась в теплом море. Везде можно найти свои радости…
Пийя остался доволен ее ответом, хоть и не понимал, какие радости можно найти в холодном заснеженном городе, где под окнами каждое утро проезжают снегоуборочные машины…
Несмотря на роскошь и обилие вкусной еды – на столе присутствовали блюда и африканской, и европейской кухни, – Анна-Лиза осталась недовольна свиданием. Увы, единственной темой для разговора с ее ухажером была Африка. Конечно, Анне-Лизе было интересно узнать больше о культурных традициях и обычаях другой страны. Но ведь она не сможет всю оставшуюся жизнь болтать с Пийей на эту тему… Когда речь заходила о литературе, искусстве или человеческих отношениях, Пийя замолкал. Из него невозможно было вытянуть ни слова. Поэтому Анне-Лизе приходилось искусственно менять тему и возвращаться к тому, что близко этому африканцу…
Вечером, когда шофер Пийи отвез Анну-Лизу домой, ей позвонила Бетси. Голос у подруги был возбужденный и радостный. Теперь Анна-Лиза не сомневалась в том, кто сообщил Пийе ее адрес…
– Ну как свидание? – спросила Бетси.
Анна-Лиза упала на диван и закинула ногу на ногу. Наверное, подруга весь день мучилась от желания узнать, какой сюрприз Пийя приготовил для Анны-Лизы.
– Великолепно.
– По твоему голосу этого не скажешь. Так тебе понравилось или нет?
Анна-Лиза выдернула из волос черепаховый гребень и положила голову на подушку.
– Не знаю… – задумчиво ответила она. – С одной стороны, все было прекрасно: орхидеи, рассыпанные по снегу, шикарный ресторан, который Пийя снял для нас двоих, птицы в клетках, африканский наряд… А с другой… Знаешь, во всей этой экзотике не хватало чувств, эмоций… Мне даже показалось, что все это придумал не Пийя, а кто-то другой… Временами этот Пийя такой скучный…
– Ну ты заелась, подруга! – возмущенно фыркнула в трубку Бетси. – Мне никогда в жизни не устраивали таких свиданий! И я была бы страшно благодарна человеку, сделавшему для меня такое! А ты…
– Бетси… – устало прервала ее Анна-Лиза. Если подругу не остановить вовремя – она захлебнется от возмущения. Бетси хлебом не корми, лишь дай почитать мораль. – Я благодарна Пийе… Все было замечательно. Он даже сказал, что я достойна хорошего мужа…
– Да! – восхищенно воскликнула Бетси. Ей все это казалось безумно романтичным. – А ты?
– Если он сделает мне предложение, я, пожалуй, выйду за него… Правда, перспектива переезда в Камерун кажется мне не очень-то заманчивой…
– Ты говоришь об этом так, будто речь идет не о браке, а о покупке дома…
Анна-Лиза скептически усмехнулась.
– Не
ты ли, Бетси, еще недавно говорила мне о состоянии этого камерунского принца?– Говорила! Но я думала, что он все-таки заинтересует тебя как мужчина!
– Не будь наивной, Бетси… – сухо заметила Анна-Лиза. – Я позвоню тебе завтра… У меня орхидеи стынут на холоде.
– Стынут?
– Ну да. Этот жаркий мужчина усыпал ими всю дорогу возле моего дома.
– Счастливица!
Анна-Лиза положила трубку. Кажется, Бетси не понимает, что все далеко не так романтично, как она себе вообразила… Цветы, роскошное свидание, блеск золота – все это только мираж… Видимость счастья…
Орхидеи, лежащие на искрящемся асфальте, выглядели совсем плохо. Их прекрасные лепестки съежились и увяли. Холод, будто червь, подточил их изнутри, выпил из них всю жизнь.
– Бедняжки… – пожалела цветы Анна-Лиза.
Прикасаясь к холодным безжизненным стеблям, она подумала, что пройдет еще десяток лет – и ее красота так же увянет, отцветет безвозвратно. Как же она все-таки мимолетна, эта красота! Может, поэтому люди готовы щедро платить за эту мгновенную радость?
Анна-Лиза захлопнула дверцу «фольксвагена» и направилась к дому. Ей казалось, что ветер подхватит ее и поднимет в воздух, легкую, как пушинку. Несмотря на то, что в машине было тепло, она чувствовала себя продрогшей до мозга костей. Нет уж, сегодня она не выйдет из дома, даже если случится землетрясение! Чашка горячего кофе, ванна с морской солью, чтение книги в теплой постели – вот все ее планы на сегодняшний день…
Она сняла красные кожаные перчатки и нащупала в сумочке ключи. Руки мгновенно замерзли, и Анна-Лиза уронила связку на крыльцо. Проклятье! И кто только выдумал этот холод, подумала она, наклонившись за ключами. Кому сейчас не позавидуешь, так это Пийе, привыкшему к жаркому климату…
Подняв связку и взглянув на дверь, Анна-Лиза застыла в удивлении. К деревянной двери была кнопками прикреплена фотография. И не просто фотография, а та самая фотография, которую Анна-Лиза отправила на конкурс. На ней был запечатлен «Договор» – так Дарэн Вэнхорн и Билл Скеттон назвали свою композицию…
Что бы это значило? Анна-Лиза пригляделась к фотографии и заметила в уголке надпись, сделанную черным маркером. Надпись гласила: «позвони мне», а под надписью был записан телефон. Анна-Лиза не знала, чей он. Но быстро догадалась.
Сердце в ее груди радостно подпрыгнуло. Неужели Дарэн?! А она-то думала, что он уже никогда не появится в ее жизни! Анна-Лиза не знала, радоваться ей или огорчаться. От этого Дарэна одни неприятности. Он – страшный грубиян. Он наговорил ей таких гадостей, каких ни один мужчина не осмелился бы ей сказать. Но почему же тогда от одной мысли, что он снова появится в ее жизни, Анну-Лизу бросает в дрожь?
Она старалась забыть о глазах цвета кофейных зерен, и это ей почти удалось. Пока Анна-Лиза не виделась с ним, страсть улеглась. Но что будет, когда они встретятся снова? Позабыв о холоде и обо всем на свете, Анна-Лиза стояла и изучала надпись на фотографии, словно там была изображена пиктограмма.
Наконец она сняла фотографию с двери и вошла в дом. Нужно было на что-то решаться. Звонить или не звонить? – этот вопрос обрушился на нее, как снежная глыба с крыши. Звонить – и еще несколько дней мучиться, думая об этом мужчине, или не звонить – и потом корить себя за то, чего не сделала? Анна-Лиза вспомнила его нежный, чуть глуховатый голос и поняла, что у нее нет выбора. В конце концов, один телефонный звонок не изменит ее жизнь…