Мечтатель
Шрифт:
Все подошли ближе к телу. Перед нами лежал молодой парень. Совсем мальчик. Я сел перед ним на корточки. Что же это такое?!
— Паша молодец. Очень хорошо сражался. У него действительно огромный потенциал, — начал хвалебную речь Махмуд, но дальше я его уже не слушал. Дальше я уже никого не слушал.
Я сидел на корточках и смотрел на лицо мертвого парня. Зеленоглазый, короткие светлые волосы, на вид лет восемнадцать максимум. Ребенок. Еще и не пожил. Безмозглый дурак. Его бровь была разбита. Подозреваю, что это мой молоток так постарался. На шее виднелось несколько ран, из которых продолжала неторопливо сочиться кровь, заливая разбитый
Глава 17
Смерть. Периодически я думал о смерти. Наверное, как и все люди. Нет, я не говорю о суициде. О нем-то я всерьез никогда не задумывался, никогда не строил планы самоубийства. Бывали, конечно, мысли вроде «вот возьму и спрыгну с крыши, посмотрим, как вы поплачете». Но этим всё, к счастью, и ограничивалось. Просто сиюминутные порывы отчаяния.
В основном я думал о том, что есть смерть и что будет после нее. Вариант про веселое времяпрепровождение на облачке я откинул еще до своего совершеннолетия. Впрочем, как и веру в Деда Мороза и прочие сказки. Что тут скажешь, я придерживался научного подхода в жизни. И в смерти.
Исходя из всей имеющейся у меня информации, информации о мозге и материи, о мышлении и эмоциях, я полагал, что смерть — это забвение. Без мыслей, без чувств. Это вечное ничто. Но как не засомневаться в прежних взглядах после того, что я увидел здесь? Может, я уже мертв? Даже крестоносцы могут оказаться близки к истине в таких обстоятельствах. Нет, я не про то, что они жаждут сжечь всех неверных. Я про то, что они считают этот мир — загробным миром…
— Мне, правда, очень жаль, — раскаивалась Калли. После битвы мы продолжили путь и уже должны были подходить к намеченному месту. Изида и Махмуд не стали на этот раз отходить далеко от нас, и все мы следовали вместе.
— Это твоя ошибка, тебе с ней жить, — произнес я первые слова за долгое время. После битвы я так ничего никому и не сказал. Просто остался один на один со своими мыслями.
— Я понимаю, — тихо ответила она.
— И тебе жить с осознанием того, что из-за твоей глупости мы могли погибнуть, — продолжил я свою поучительную речь. И вправду, я себе сейчас действительно напоминал отца школьницы, которая вернулась домой под утро в нетрезвом состоянии.
— Я не знаю, что на меня нашло, — оправдывалась Калли. — Я не всегда была такой. Конечно, стервозность у меня и в том мире присутствовала, но в последнее время…
— Слишком многих мы потеряли, — негромко произнесла Изида. — И слишком много крови нам пришлось пролить.
Мы вышли на хорошо асфальтированную площадку. Наконец-то, а то я уже сильно устал везти тележку по бездорожью. В центре этой небольшой площади находилось нечто похожее на вход в обычный подземный переход, какие часто бывают у станций метрополитена или просто для того, чтобы перебраться с одной стороны дороги на другую. Только вот этот вход был заделан чем-то вроде цемента.
— Отойдите, — с этими словами Калли создала кувалду и ударила по цементу. От него отскочили лишь небольшие крошки. Она что, серьезно собирается пробить тут проход? Но мои мысли прервало традиционное белое свечение, свидетельствующее о том, что кто-то растворяет этот заслон.
Калли тем временем отошла назад и растворила кувалду. В открытом входе в «подземелье» было практически ничего не видно, но оттуда начал выходить мужчина в рваных темно-синих джинсах, простеньких
сапогах и по пояс обнаженный. На вид ему около тридцати лет, грязные русые волосы доходили до плеч, небольшие серые глаза, лицо гладко выбрито (что выбивалось из его неопрятного стиля). Он обладал очень внушительным ростом, не меньше двух метров точно. И точно такой же внушительной мускулатурой. Нет, нельзя сказать, что он был сильно накачан или что-то в этом роде. Его мускулы были идеальны для какого-нибудь гладиатора. То есть, позволяли сохранять высокую скорость и ловкость, и при этом подкреплять всё это грубой силой. Крепкие руки, крепкая грудная клетка, совсем небольшие кубики пресса. На левом плече и животе виднелись значительные шрамы.— Стучать так громко было вовсе не обязательно, — зевнув, начал он. — Я вообще-то спал.
— Я тоже рада тебя видеть, любимый, — произнесла Калли, немного наклонив голову набок.
— О, ты и друзей привела! — воскликнул мужчина, протирая глаза и внимательно всех осматривая.
— Здравствуй, Курт, — улыбнулась Изида.
— Здравствуйте и всем вам, — ответил Курт, даже не посмотрев на Изиду. Видимо, он тоже не мог простить ей ошибки. — Махмуд, дружище, я искренне рад, что ты еще дышишь.
— Взаимно, братишка, — сказал Махмуд, и они обменялись крепким рукопожатием.
— Так, я смотрю, тут и незнакомые мне лица есть, — произнес Курт, оценивая взглядом меня и Рому.
— Паша, — только и сказал я, протянув руку и сняв каску. Почему-то Курт мне не совсем понравился. Наверное, из-за своего отношения к Изиде.
— Рома, — проделал Роман такую же операцию.
— Приятно познакомиться, честно, — улыбнулся Курт. — И мне приятно видеть, что Олимп еще как-то пытается сражаться за свое существование, набирая молодежь.
— Олимп? — переспросил Рома.
— Ну, Шпиль этот ваш, — пояснял Курт, разглаживая свои волосы пальцами. — Я его всегда Олимпом называл. Даже когда жил там. Жаль, что эта мода не прижилась. Шпиль — глупое название.
Олимп. А ведь действительно звучит лучше. И в какой-то степени соответствует содержанию. Гора, в которой обитают Боги! Точнее люди, которым дали прозвища в честь Богов.
— Нам пора идти, — тихо и с раздражением в голосе сказала Изида. — Свою задачу мы выполнили.
— Даже на чай не останетесь? — хихикнула Калли.
— Я хотел бы поговорить с Куртом, — произнес я. Как всегда неожиданно для самого себя. Но с ним действительно кое-что стоило обсудить. Он мог мне рассказать то, что не расскажет мне Изида. А еще я мог попытаться убедить его относиться к Изиде более достойно.
— Я знала, что так и будет, — вздохнула и развела руками Изида. — Но идти обратно тебе придется одному.
— Я знаю. И я справлюсь, — ответил я.
— И я знаю, что ты справишься, — сказала она, подошла ко мне и крепко обняла.
— Я вернусь.
— Ты вернешься, — шепотом подтвердила она мои слова.
Все остальные просто стояли и смотрели на эту картину. Интересно, какие мысли присутствовали в их головах? Курт, вероятно, думал: «Что это вообще за парень и почему я должен с ним о чем-то разговаривать?». Калли, возможно, в своей стервозной манере напевала про себя: «Тили-тили тесто, жених и невеста!». Махмуд, предположительно, мог хотеть меня прирезать, так как слишком странно уж он относился к Изиде.
— Выдвигаемся, — скомандовала Изида, разомкнув свои объятия. Махмуд кивнул мне головой на прощание, я ответил взаимностью. Рома подошел и пожал руку.