Меченые Проклятием
Шрифт:
Но он ее не понял. Она почувствовала, как по зале прокатилась волна гнева.
Квозо стукнул кулаком по столу:
– Дело не в поправках! Сосредоточим наши усилия на борьбе с врагом! Мы должны стереть эту нечисть с лица земли – загнать их туда, откуда они явились.
– Согласен! – проблеял Вунг Тан, которого едва было слышно за поднявшимся шумом. – Давай свой проект, брат Френцкион, и мы подпишем его сейчас же. И пошлем наших юношей сражаться плечом к плечу против общего врага. Мы ждем от них доблестной защиты нашей цивилизации, которая…
К счастью, его разглагольствования прервал рев возбуждения: принц Квозо вскарабкался
Перед Гвин тоже стояла серьезная задача – объединить всех меченых в Куолии на борьбу с ордой варваров.
– Тебе нехорошо, Гвин-садж? – прошептал Ордур.
– Мне душно. Надо выйти на воздух. Молодец, – шепнула она Баслину. – Не отступайся от них, пока не подпишут договор. – Она встала и улыбнулась своим сторонникам – Пар А-Сиур, Орту, Зибероре… Дескать, теперь справляйтесь сами. И, незамеченная в общем порыве патриотизма, ушла, опираясь о руку Ордура.
Он отвел ее на укромную полянку, где она рухнула на скамью под яблоней, укрытая от любопытных взглядов цветущим кустарником. Воздух был свеж и напоен ароматами. Шум города едва доносился сюда: его заглушало пение птиц. – Какое идиллическое местечко! – воскликнула Гвин и вдруг осознала, что она одна. Куда же делся Ордур? Но ей и одной было хорошо. На ней опять белая траурная одежда: меньше чем за год она потеряла двух мужей.
Ах, Булрион! Она просила у него всего три дня отсрочки. А на самом-то деле хватило бы и двух. Ну что бы ему подождать!
«Ты еще не закончила свое дело. Только начала». «Неужели я в самом деле убежала бы от всего этого в Долину?» Голос не ответил. Вопрос был чисто риторическим. Булрион мертв. Чинг Чилит тоже. Но это не вернет дорогих людей. Возион и Джукион уже едут домой, чтобы сообщить семье о смерти патриарха. Их опять сопровождает эскадрон нурцийской кавалерии. Но на этот раз у них в руках подлинная охранная грамота.
Булрион заслуживал лучшей участи.
«Он привез меня в Рарагаш, но отказался стать императором-марионеткой, и ты выбросил его на свалку, как старый горшок».
«Ты подарила ему лишний месяц жизни и огромное счастье».
«Но все-таки он был просто кучером?»
«Нет, не просто кучером. Он был необходим».
Через плечо Гвин протянулась костлявая рука, которая держала бокал с фруктовым соком.
– Прохладный цитрусовый напиток, Гвин-садж. Хочешь?
– Конечно! Как раз то, что…
И тут она узнала и руку, и голос. Но ей так хотелось пить! Пока она пила, Тибал обошел скамью и опустился на траву.
– Я так и знал, что тебе понравится.
Он скрестил длинные ноги и вперился в Гвин взглядом коллекционера, который смотрит на драгоценную старинную статуэтку, зная, что она ему не по карману.
Подумать только, что когда-то он казался ей симпатичным!
– Кажется, я тебе ясно сказала, Фрайнит-садж, что больше не хочу тебя видеть.
Он мучительно сглотнул.
– К счастью, это не было приказанием. Я пришел по делу. У меня есть для тебя предсказание.
– Ты не
умеешь предсказывать!«Во всяком случае, предсказывать заблаговременно». Тибал криво усмехнулся:
– Могу, если предвижу, что займусь предсказаниями. И сейчас я это предвижу. Не спрашивай меня, в чем разница. Я не знаю.
– Зорг получит такой договор, какой хочет?
– Да.
– С ним трудно торговаться.
– Само собой. Он знает, что не сможет перебить всех карпанцев, наверное, даже не сможет оттеснить их на уже разоренные ими земли. Все, на что он может надеяться, – это заставить их свернуть с намеченного пути. Но в какую сторону? Кого отдать им на растерзание? Ему нужна свобода действий, иначе коалиция рассыплется через неделю. Если он ее получит – тогда коалиция не рассыплется.
Впервые Тибал предстал перед Гвин в облике вольного провидца. Такое поведение было чуждо шуулгратам, и Гвин решила, что он лжет. С другой стороны, зачем шуулграту лгать?
– Можно задать вопрос?
– Задавай.
– Кто победит в войне?
– Ты. В конце концов победа останется за тобой. Но до тех пор будут и победы и поражения. Я пришел сказать тебе, что первая большая битва состоится при Гемайне в тридцать пятый день Муоль. – Он хохотнул. – Френцкион Зорг отдал бы правую руку за то, чтобы узнать эту дату. Ну так вот, можешь ему сказать.
– Пожалуй, хватит предсказаний, – с беспокойством сказала Гвин. – Я не хочу знать будущее.
– Нет, кое-что тебе узнать придется. – Тибал дернул большим пальцем через плечо. – Зорг идет сюда, чтобы задать тебе этот вопрос. Его беспокоит Большая Грязь: с какой стороны располагать войска? И куда направятся карпанцы, когда обойдут озеро Осмир?
– Ну и куда?
– На запад. Они сожгут Раштри и направятся на запад. Их движение замедлилось. Зоргу имеет смысл разделить свое войско и двинуться по обе стороны Большой Грязи. Так ему будет легче подтягивать обозы.
– А ты не рискуешь, делая такое предсказание?
– Нет. Это все равно что сказать тебе, что завтра встанет солнце. Так все равно случится, и ничто не может этого изменить. Я знаю будущее, Гвин! Все будущее.
Он пристально глядел на нее, и она почувствовала, что краснеет.
– Я знаю, что ты воображаешь, Фрайнит-садж, и ты ошибаешься. Если твое дело закончено, уходи.
Он вздохнул, поднялся на ноги и ушел.
Через несколько мгновений из кустов вышел Зорг.
У Гвин был выбор – или предложить Воителю сесть рядом с ней на скамейку, или разговаривать с его леопардовой набедренной повязкой. И то и другое ее не устраивало, и она встала. Но, даже стоя, она чувствовала, что он ее подавляет. Это был почти обнаженный самец. И он стоял слишком близко к ней. Она старалась не смотреть на безобразную дыру у него на лице.
Он скрестил на груди руки и заговорил тем самым резким неприятным голосом, который ей запомнился с первой встречи:
– Я пришел принести тебе свои соболезнования, вдова Тарн.
– Это твои люди убили его. Череп скривился.
– Твой муж умер не по моей воле. Меня обманули так же, как и твоего агента. Если ты отдашь предателя в мои руки, я позабочусь о том, чтобы его смерть была как можно более мучительной.
У Гвин мороз прошел по коже. Как ей не хватало Булриона!
– Я бы тебе его отдала, если бы могла. Но он внезапно умер вчера вечером – в ту самую минуту, когда я вернулась во дворец.