Меченные проклятием
Шрифт:
Он переменился в лице. Гвин посмотрела на больного. Глаза Булриона Тарна открылись. Он испустил глубокий вздох.
11
Конюшни произвели на Полиона сильное впечатление. Ни разу в жизни ему еще не доводилось бывать в таком огромном помещении. Стены и пол были мраморными. Он не мог определить высоту потолка, потому что лучи фонаря туда не достигали. Хотелось думать, что Мотылек и прочие лошади по достоинству оценят окружающую роскошь.
Тоб, конюх, не произвел на него никакого впечатления, и большую часть работы он сделал сам, чтобы не сомневаться, что сделана она как следует.
Если Далинг похож
В Далинге было только одно, что его интересовало, но с этим вроде бы придется подождать до следующего вечера. От долгого пребывания в седле у него ныло все тело, есть он хотел, как медведь весной, и от него несло конюшней. К тому времени, когда он умоется и поест, греховные заведения, наверное, уже закроются.
Скудоумный Тоб показал ему, как пройти в жилую часть гостиницы через кухню. Выйдя во двор, он был ошеломлен, услышав громовые раскаты смеха Тарнов. В дальнем конце шла веселая пирушка, а это означало, что Старику получшало. Очень. Они сидели, озаренные факелами, ели, пили вино праздновали. Рот у него до боли наполнился слюной. Но присоединиться к ним, не умывшись и не почистившись, он, конечно, не мог, а он даже не знал, в какую его поместили комнату!
Затем двор от него заслонило так, будто перед ним вырос амбар. Самый широкоплечий из Тарнов. Старший Братец Джукион.
– Э-эй!
– сказал Джукион слегка заплетающимся языком.
– Ты, что же, замухрышка, все это время торчал на конюшне?
– Раз уж ты об этом упомянул, то припоминаю, что вроде бы так. Старику полегчало?
– Еще как полегчало! Дед исцелился. Гарцует, что твой жеребенок. Джукион огляделся и оттащил брата в угол ручищей со свиной окорок, привалился к статуе и понизил голос до шепота.
– У них был ивилграт!
Полион не знал, чему удивляться больше - тому ли, что ивилграт появился именно тогда, когда они в нем нуждались, или тому, что его брат столь очевидно нализался. Даже его дыхание было смертоносным. Обычно Джукион был сама сдержанность и осторожность. Он забрал себе все мышцы и все добродетели семьи. Со дня рождения Полиону все время тыкали в пример его Большого Брата.
Однако он не стал касаться этой темы.
– Замечательно! Конечно, мы чего-то такого и ждали из-за знамений.
Джукион тактично икнул.
– Наверно. И еще новость: мы отправляемся домой с рассветом.
Полион употребил слово, возможно, Джукиону неизвестное.
Однако Джукион хохотнул, как будто оно было ему хорошо известно.
– Какие-нибудь планы по этой части, замухрышка?
– Но почему? И все? То есть если кто-то захочет задержаться на денек-другой?
– Все до единого. Вроде бы грозят неприятности.
– Какие?
Могучий детина поежился и тревожно посмотрел по сторонам.
– Ну, нынче вечером один тут получил по роже, а оказывается, его папаша большая шишка в городе. Могут быть неприятности.
– А кто его съездил?
– Э... Я.
Полион ухватился за статую, чтобы не упасть. Мир закачался. То есть должен был бы
закачаться.– Ты-ы-ы?!
Он не мог вспомнить, чтобы Джукион хоть раз позволил себе подобное.
– Да.
– Поздравляю! Две недели колки дров!
– Ты же знаешь, я люблю колоть дрова, Полион.
И то верно. Пастырь розгой не пройдется по взрослому мужчине, а из всех взрослых Джукион был самый рослый.
– Послушай, - с внезапной серьезностью сказала эта дубина.
– Хочешь побывать в бардаке?
Полион сглотнул. Это уже предел пределов!
– Неплохо бы.
– Ну так пошли. Получится только сегодня - и пока тетя Элим не взяла тебя на поводок.
Ну уж тетю Элим лучше не упоминать!
– Я не могу пойти, пока не приведу себя в порядок.
– А зачем?
– Джукион вцепился в плечи Полиона: его вдруг осенило. Пошли, я тебя провожу.
И он, пошатываясь, направился к коридору.
– Но...
– сказал Полион, рванувшись вперед так, что его ноги чуть было, не отстали от туловища, но когда Джукион говорит "пошевеливайся", лучше не медлить.
– Но я же весь вымазан в...
– Не важно!
– Джукион распахнул какую-то дверь, вытащил брата в темноту улицы и потащил вперед.
– Тут недалеко. А тебе просто надо будет попробовать горячую лохань.
– Он стремительно шагал по погруженной во мрак улице, видимо, находя дорогу чисто инстинктивно и почти неся Полиона на руках.
– Чего-чего?
– У них там все время горит огонь под большими медными котлами, чтоб вода не остывала. И девушки тебя моют. Все вместе, в воде. Душистым мылом.
– И... ты... сам... пробовал?
– Ну, я только смотрел. Мне подавай кровать! И, конечно, было это прежде, чем я женился.
Судьбы! Полион всегда чуть удивлялся, что его благопристойный братец умудряется зачинать одного ребенка следом за другим почти без передышки. И в голове Полиона просто не умещалась мысль, что в юности его брат принимал участие в оргиях! Джукион предстал перед ним в совершенно другом свете. И одновременно его слова вызвали образы даже еще более соблазнительные, чем фантазия Полиона могла нарисовать без подсказки.
Будь это кто-нибудь другой, было бы ясно, что его морочат, хотят сыграть с ними какую-то глупую шутку. Но Джукион был на это не способен. Этот семейный талант целиком достался другому.
– Конечно, я только доведу тебя до двери. Не то Шупиим спросит, а я ей никогда не вру.
Вот это больше похоже на Джукиона!
– А сколько девочек?
– хрипло спросил Полион. Сердце у него уже стучало, как дятел по древесному стволу.
– Столько, сколько тебе по силам.
– А сколько стоит эта горячая лохань?
– Не беспокойся. Я угощаю. В первый раз за меня заплатил отец.
– ОТЕЦ был там?
– Угу. Но помалкивай! Вот мы и тут!
Они как раз обогнули угол. Запах реки стал сильнее. Впереди светились огни, кое-где в дверях маячили фигуры.
Джукион остановился, и наконец-то его рука, мертвой хваткой стискивающая плечо младшего брата, разжалась. Что-то чуть звякнуло.
– Видишь дверь с двумя фонарями один над другим? Очень неплохое местечко. Заведение на другой стороне улицы побольше, если захочешь разнообразия. Вот, возьми. Двух орлов должно хватить. Даже тебе.