Чтение онлайн

«Я покажу им, что значит быть офицером, — говорил он себе. — Я поведу их, и мы посмотрим, кто чего стоит. Жаль, что она не может видеть меня сейчас».

Он поднял свою саблю.

— Аркали! — закричал Клайв. Сердце его бешено колотилось. Боевой клич ожёг горло.

Башня Земных Наслаждений стояла в восточной части дворцового комплекса низама. Это был удивительный павильон, с большой высоты которого открывались захватывающие виды; и в то же время он давал возможность уединения, столь ценимого в Индостане. Он состоял из трёх уровней, наподобие

ярусов свадебного торта, построенных целиком из песчаника. Каждый ярус был окружён низким каменным ограждением из прорезанных узорами каменных плит. Всю конструкцию венчал купол Моголов, висящий на высоте двадцати ярдов над равниной.

Хэйден последовал за Ясмин по узким каменным лестницам, проходящим сквозь овальные вырезы в ярусах. С самой верхней площадки павильона они наблюдали за огромными чёрными тучами, которые с поразительной быстротой заполняли небо.

— Посмотри на небо там, Ясмин! Какое удивительное зрелище, правда? — с восторгом сказал Хэйден.

— Да. В детстве в поисках уединения я любила приходить к месту, очень похожему на это, — ответила она взволнованным голосом. — И когда здесь никого нет, я представляю, что опять нахожусь во дворцах в Дели или на стенах Красного Форта, гляжу на излучину реки Джамны, на которой стоит несравненная гробница Агры.

— Ты говоришь об этом как о необыкновенном и загадочном месте.

— Это — памятник великой любви, Хэйден: белая мраморная усыпальница, Махал Мумтаз, жены шаха Джахана. В мире не может быть ничего, сравнимого с этим.

Тонкая песчаная пыль шуршала на шёлковых подушках, в которые они погрузились. Сверкнувшая вдруг снова молния, ярко засиявшая на фоне непроницаемо серой части неба в виде сверкающих стрел, обрадовала и поразила его; её же испугала. Вдали послышался раскат грома.

— Ты слышала? — прошептал он.

Она спрятала голову у него на плече.

— Индусы говорят, что это боги воюют на небесах. Гарадж — это вопль дракона Вритры, поражённого Индрой.

— Но ты не веришь в это? Ты была смелой во время шторма на море. Почему же ты дрожишь теперь?

— Своей молнией он раскалывает горы, создавая реки и тучи, давая нам вновь солнце и рассвет. Это опасно! Простые люди говорят, что Индра владеет огромными силами. Разве ты не видел деревья, разбитые и сожжённые его ударом? Неразумно оставаться здесь, на этом высоком месте, Хэйден.

— Но ты не веришь в Индру. Ты же мусульманка. Если эта молния создана Аллахом, зачем же нам убегать от неё? Давай прославлять дело Его рук.

«Электрические разряды великолепны», — думал он, ощущая возбуждение от окружающего зрелища.

— Я могу доказать тебе, что нам нечего бояться. Быстро, считай секунды! Эк, до, тин, чар, панч, чхе, cam, атх, — считай со мной, Ясмин, — нау, дас, джирах, вот теперь, ты слышала это?

— Почему ты считаешь, Хэйден? Это что, английское заклинание, защищающее тебя?

— Нет! Чтобы определить расстояние. Каждые пять секунд — это одна миля. Последняя молния была от нас на расстоянии больше двух миль. Она не может нам ничего сделать.

Ещё вспышка, яркая, фиолетовая и долгая, а дождя всё не было, но пыль на земле, в пятидесяти футах от них, закручивалась в быстрые вихри.

— Электрическая жидкость может воспламенять дух, — сказал он, полный восхищения. — Это — поразительная вещь! Ты знаешь, что в Европе есть машины, которые могут производить молнию?

Она слушала, крепче прижимаясь к его груди.

— Твои шутки очень странные. Мне они не нравятся.

Её руки покрылись гусиной

кожей, он ощущал это под просвечивающим муслином, покрывающим её.

— Это не шутка. Это правда. Я слышал о такой машине, у неё есть изогнутая ручка, любой может повернуть её и получить небольшую молнию вот такой длины. — Он показал расстояние в дюйм между своими указательным и большим пальцами.

— В Европе действительно великие мудрецы, если они могут делать это. Но это не поможет нам ничем. Потому что люди вкусили от Древа Познания в эдемском саду, и мы все прокляты.

— Почему ты дрожишь?

— Держи меня, баба [74] .

Он опять заглянул ей в глаза, увидел, как её голова склонилась, а губы раскрылись, и он наклонился к ней, а затем поцеловал. Жадно, в уверенности, что поступает неверно и очень дурно, но желание оказалось сильнее его.

Дождь начался. Крупные капли, как Божьи слёзы, падали, разбиваясь о пыльный камень. Громкий шелест на куполе башни возвестил о том, что дождь перешёл в ливень. Туман из мелких брызг увлажнял блестками ковёр, шёлковые подушки и их обнажённые тела, слившиеся воедино. Непогода бушевала с тем же неистовством, с каким молодые люди отдались друг другу.

Солнце уже закрывало цветы лотоса Брахмы [75] , когда Мухаммед Али Хан пошевелился, возвращаясь к реальности.

Он стоял на коленях в центре квадратного острова из белого мрамора, сооружённого в середине маленького водоёма. Остров был огорожен невысокими, по колено, плитами песчаника темно-каштанового цвета, прорезанными насквозь геометрическими узорами. Четыре маленьких мостика, всего десяти шагов в длину, соединяли остров с краями водоёма. Поверхность воды между мостиками отражала ослабевающую голубизну неба. На ней плавали три вида цветов лотоса. Чашечки этих цветов с розовыми краями поднимались над огромными листьями.

Дыхание Мухаммеда было замедленным. Его кожа всё ещё блестела маслами после очередного сеанса массажа руки. Плечо его почти полностью исцелилось, а медитация, которой он предавался, была направлена на сосредоточение разума на том трудном выборе, который ему предстояло сделать.

Он вышел из медитации и поднялся на ноги после глубокого погружения в себя. Сделав несколько пробных выпадов мечом, он улыбнулся. Боли в плече больше не ощущалось.

«Да, — думал Мухаммед. — Теперь я могу ответить: «Да».

Этот день был проведён необычно вяло и томно: он развлёкся с Хаир ун-Ниссой, затем с её помощницей, после чего долго дремал и немного ел. Затем к нему приходила мать. Она снова упрекала его и призывала к действиям.

— Если ты не предпримешь что-либо, я буду вынуждена заняться ею сама, сын мой. Ждать больше нельзя. Что-то надвигается на нас!

Это «что-то» уже ощущалось в воздухе. Можно было почувствовать определённое ускорение пульса событий во дворце низама. Признаки были незначительные, но вполне определённые: смена охранников на более старших, более верных людей, видимость неспешности, которую пытались выказать посыльные. И перешёптывания повсюду.