Меч света
Шрифт:
Форла тем временем снял свою перчатку и размял пальцы.
– ЭнСор! Доставай нам свою лютню и сыграй что-то!
Я сидел без дела и надеялся, что на меня никто не будет обращать внимания. Так как у каждого было своё дело. Не тут-то было. Что же... можно и поддержать алиров морально. Я развязал завязки на чехле и достал из него лютню. Инструмент ещё нужно было настроить.
– Дай мне, - попросил Форла. Я протянул ему лютню. Он пробежался правой рукой по струнам. Издал "брынь"... и мигом подтянул колки. Инструмент тут же зазвучал ровно.
– Держи, - он нежно протянул мне инструмент обратно.
Я обомлел.
– Как!
Алир засмеялся.
– Не обращай внимания! Этому нужно сотню лет учиться! Да к тому же, у вас, белолюдов, слух не такой чуткий, как у нас, алиров. Так что, не печалься, юный смертный! Сыграй что-то!
Сначала я ничего не мог вспомнить. Я просто наиграл что-то похожее на блюз.... Потом я боем ударил по струнам. Фа-диез. Группа Крови. Да. Того самого Виктора Цоя, что в моём родном мире свою автокатастрофу
Алиры захлопали.
– Фортуна Аль Ём, ЭнСорн!
– сказал Перчатка.
Я кивнул.
– Фортуна Аль Ём, Форлан, - был мой ответ ему.
Он попросил лютню и сыграл длинную песню про дотемрянские времена. Затем лютня пошла по рукам. Каждый играл и пел что-то особенно собой любимое. Так было до тех пор, пока Пятка с Хярлой не запели песню про подвиги Алистара Старшего...
Тарфельд тут же приказал прекратить и вернуть мне инструмент. А то кто-то его сломает.
Сумерки сгущались, наступила почти ночь. И... вернулись наши дровосеки.
– О боги! Зачем столько дров! Мы уже юшку успели сварить, пока вы бродили!
– вскричал Тарфельд. И его снова настиг форамист.
В итоге был устроен так званый.... кхм.... у нас во Вавилоне такой костёр называют - пионерским. Это когда складывают все припасенные дрова в одну кучу выше человеческого роста. И разом поджигают. У нас так любят делать в детских лагерях, в которых.... Нет! НЕ-Е-Е-ЕТТТ!!! Нет! Нет! И ещё раз нет! Не сжигают там детей! Лагерем конечно хорошее место не назовут. Я там ни разу не был. Ну... кроме того случая, как уезжал от .... нет просто уезжал на Море. Костра там не видел. Но - наслышан. У нас это в заключительный день было любимое развлечение для детей. Мол пусть посмотрят на Истинный Огонь! Так! Нет! Не в устрашение! Мы всегда на такое пламя как на праздник ходили! Так! Читатели! Хватит Своих глупых сказок про страшный и ужасный Вавилон! Не сжигают у нас давно детей! Сейчас по крайней мере! И не едят тоже! И не поджаривают на огне! Даже самых непослушных! Про древность утверждать не буду.... но... СЕЙЧАС У НАС - РАЙ!!!! Да! И точка! Хватит! В те самые лагеря родители только самых послушных детей отправляют! Так! У нас не сжигают детей! Ни послушных, ни не послушных! Так! Хватит! Прекратили!
Хух... Читатель... я могу уже продолжать?
Короче мы разожгли очень большой костёр. Чисто порадоваться, так как завтра мы пойдём на вражескую территорию и такой роскоши себе не позволим. Хотя что-то мне подсказывало, что такой костёр будет видно до самого Риндола. Но Тарф меня успокоил. Мол... тут деревья слишком высокие. Видно не будет.
И всё же пламя поднялось чуть ли не до небес. Мне так показалось. Хотя то может было и левым взглядом. И мне так хотелось видеть. Но то, что оно было очень большим - это Да! Именно! Я даже голову задрал так, что даже шея заболела.
Мы
собрались все отмеченные Истинным Огнём. Дюжина Сыновей Пламени. Братья Крови....– Настало время для ещё одной песни!
– я достал лютню, когда пламя понемногу сгасало.
Мы все были отмечены Огнём. И наш Дух восходил вверх вместе с уходящим в высь Пламенем. Это было необычайное состояние! Мы как завороженные смотрели на огонь, на пламя... и входили с ним в Резонанс.
Тинь... Тинь... Трамм... Всё отболит, и мудрый говорит, Каждый костёр... когда-то догорит, Ветер золу... развеет без следа. Но до тех пор, пока огонь горит, Каждый его... по своему хранит. Если беда... и если - холода! Раз ночь длинна, жгут едва-едва, И берегут.. силы и дрова. Зря не шумят.. и не портят лес. Но если так, найдётся вдруг чудак! Этот чудак... всё сделает не так! И его костёр... взовьётся до небес... Ты, Ты, Ты... да... да... да... Ещё не всё дорешено! Ещё не всё разрешено! Ещё не Все... погасли краски дня! Ещё не жаль Огня... И бог хранит меня... Тот был умней, что свой огонь сберёг! Он обогреть... других уже не мог! Но без потерь... дожил до тёплых дней... А ты был не прав! Ты всё спалил за час! И через час... большой Огонь угас! Но в этот час.... Стало Всем Светлей! Там! Пам-парам пам пам!Алиры не мигая глядели в огонь. Тарфельд плакал...
– АнСар! Где ты был в Час Тьмы!
Эльф высморкался.
– Братья не застали этого. Им повезло. Почему твои песни всегда звучат так поздно!
Я рассмеялся.
– А это не мои песни, - сказал я.
– Эту самую - поёт в моём Мире, который все зовут почему-то не иначе как Пеклом.... её поёт Бард по имени Храбромир Макаревич.
Потом все быстро уснули. Тирлана оставили в дозоре. Каждый припас с собой спальный мешок, чтобы быстро сложить его и ринуться в путь с первыми лучами солнца... тьфу! Ярла!
Тарфельд долго не мог заснуть и ворочался. Чем мешал спать мне.
– На тебя так моя песня повлияла?
– шепнул я.
Он вздохнул.
– Нет. Просто воспоминания.
Ещё один вздох. И ещё...
– Воспоминания - не самые приятные.
– Про Тьму?
– Нет. Во Тьме - ничего страшного. Мы тогда основательно топливом припаслись и не мёрзли...
– И?
– Горсорн!
– Скажи мне, тебе легче станет.
– Нет! Это уже моя тайна!
Мы ещё какое-то время сидели молча вслушиваясь в сопение отряда.
Наконец... он не выдержал.
– Это была одна из моих самых глупых шуток. Тарфельд после неё даже прятать меня отказался.
Пауза. Я не решился перебивать его.
Он собрался с духом.
– К нам приходило много смертных. И мы их всех не подпускали к своим жилищам, оставляя замеррзать на моррозе. Ибо берегли собственные дрровва.
Он поёжился. Хотя ночь стояла пасмурная и тёплая.
– Корроче, я собррал все пррипассы, чтто мы на деннь заготовили. И собррал смерртных, котторрые к нам прришшли. Р-р-распалилл вот такой же костёрр, как сейчас-с... Мелкий я тогда был. Что с меня было взять.
– Ты сделал доброе дело. В чём же ты себя...
– Ты не понял.
Он плотнее закутался.
– Они так и остались возле тех углей. И.... В общем... Хярла! Горсангорсаралир!
Затем он прошептал. Хрипло, будто был простужен.
– Мы их там же вскоре и нашли. Они были словно статуи.
Он склонил голову.
– И все радовались.
Тарфельд резко подскочил и пошёл сменять Тирлана на посту. Тирлан улёгся в его спальный мешок.
– О как тут жарко! Ничего себе нагрел!