Меч и ятаган
Шрифт:
– Я причинил вам боль, госпожа? – быстро отодвинулся он.
– Разве что боль удовольствия, – поняв, что он испугался, улыбнулась она. – Господину это понравится, – добавила она и отпустила его руку, села на подушки и жестом приказала ему сесть рядом. – Покажи мне свой фокус с запоминанием, – попросила она и начала называть имена своих дядей, теток, кузенов и кузин.
Нико безупречно повторил все сказанное, и она от восторга захлопала в ладоши. Читать Амира не умела, но знала наизусть несколько сур из Корана целиком. Чтобы выучить их, ей потребовалось несколько лет, но когда она процитировала несколько стихов, Нико повторил их слово в слово.
– Если бы ты не был таким невинным мальчиком, а эти слова не были бы священными, я бы сказала, что ты колдун, и приказала бы вырвать тебе язык!
Нико
Около часа они развлекались такими играми, пока она не сказала, что ему пора уходить. Амира заметила, как жадно он смотрит на остатки лепешки, и дала ему большой кусок, окунув его в мед.
Мехмед поджидал Нико за дверью и сразу же выхватил лепешку у него из рук.
– Ты же знаешь, что тебе запрещено есть эту еду!
– Но мне дала госпожа!
– А я забираю! За свое непослушание ты будешь наказан: вечером останешься здесь и не пойдешь добывать еду! Если пожалуешься кому-нибудь, тебя опять высекут!
Однажды утром Юсуф сказал Нико, что, согласно указаниям Эль-Хаджи Фарука, настало время познакомить его с искусством кораблестроения. Верфи Фарука, самые большие на Варварийском берегу, строили галеры для корсаров или торговцев, способных заплатить за них.
– Что я там должен делать, хозяин? – спросил Нико.
– Смотреть в оба, – коротко ответил Юсуф.
Нико сначала даже не поверил, что ему так повезло и сегодня его ждет такая легкая работа. Обрадовавшись возможности провести день вдали от Мехмеда, он собирался узнать все, что можно узнать, а также поискать возможности побега.
Юсуф управлял верфями, сидя под навесом неподалеку от городских ворот, где бoльшую часть времени он занимался бумагами и записями. Настоящим хозяином верфей оказался корабельных дел мастер Леонардус. Юсуф вызвал мастера к себе и объяснил на искаженном мавританском диалекте, что от него требуется.
– Мальчика надо научить строительству галер, – сообщил он. – Он не должен отходить от тебя ни на шаг!
Леонардус оказался коренастым, энергичным мужчиной с густой седой бородой и черными как смоль волосами. Глаза слегка покраснели от алкоголя, но во взгляде была жестокость. Он бодро улыбнулся, слегка поклонился Юсуфу, а потом заговорил с пораженным Нико на мальтийском, чтобы Юсуф его не понял:
– У меня похмелье, и мне срочно нужна шлюха, а ты, жирный червяк, ты, вор, свинья и казнокрад, приводишь мне дурачка, чтобы я научил его строить корабли? Лучше бы привел мне пса, чтобы я научил его ходить под парусом! Думаешь, построить корабль проще, чем оприходовать сзади кого-то из твоих дружков, а? – А потом, сохраняя приветливое и вежливое выражение лица, Леонардус запросто перешел на местное наречие. – Для меня это великая честь и удовольствие, эфенди! – слегка поклонился он.
Юсуф помрачнел, когда Леонардус заговорил на мальтийском. Он явно подозревал, что содержание речи было оскорбительным, но проглотил обиду, презрительно кивнул и взмахом руки отослал их прочь.
– Я не дурачок! – с негодованием произнес Нико по-мальтийски, когда они отошли подальше.
Леонардус посмотрел на него с удивлением.
– Но ты же ребенок, разве нет? – улыбнулся он. – Хоть в чем-то я не ошибся. Святые титьки Пресвятой Девы, ты что, с Мальты?
– Из Биргу, господин.
– О яйца Иисуса, теперь нас тут двое! Остальные свинтусы – испанцы и французы, – махнул он рукой на работников верфи. – Они тупее, чем доски, которые таскают. А этого, – он махнул рукой в сторону навеса, под которым сидел Юсуф, – мать родила не через ту дырку! Однажды я перережу ему горло!
– Прошу прощения, господин, но разве не опасно говорить ему в лицо то, что вы сказали? А вдруг бы он понял?
– Этот рябой ублюдок – настоящий садист, но вот вместо мозгов у него сточные воды! Однажды он причинил мне боль, это правда, но его прoклятый Богом отец больше не позволит ему тронуть и волоска на моей голове. Я им слишком нужен. Они сами не умеют строить корабли так, как я. Моих секретов они не узнали и не узнают, Господом Богом клянусь! – провозгласил Леонардус, вытащил из-за пояса флягу и открыл ее. – В любом случае приятно встретить среди рабов соотечественника
с нашего затерянного в море несчастного камешка, хотя у него еще борода и не выросла. – Он сделал большой глоток и передал флягу Нико.Мальчик застыл в нерешительности, но ему очень хотелось доказать, что он чего-то стоит. Горло обожгло огнем. Он закашлялся и густо покраснел.
– Неплохо, парень! – рассмеялся Леонардус и хлопнул его по плечу. – Со мной не пропадешь! И глазом моргнуть не успеешь, как волосы на яйцах вырастут!
Весь день Нико хвостиком ходил за великаном-корабелом в восторге оттого, что с кем-то может поговорить на родном языке, к тому же Леонардуса не смущали его бесконечные вопросы. Леонардус тоже был рабом. Он служил матросом на мальтийском торговом судне, но, попав в Венецию, устроился там работать к Веттору Фаусто, известному корабельных дел мастеру, и трудился в гильдии плотников, а со временем и сам стал мастером. Казалось, ему обеспечено блестящее будущее. За неделю до свадьбы он вывел в пробное плавание первую галеру, построенную на собственной верфи, но у Сицилии судно захватил корсар Барбаросса.
– Я просчитался, – сказал он, – ошибся в расчетах. Неверно рассчитал ход. Салинги оказались на волосок ближе, чем надо, к бортам, а гнезда уключин – слишком близко к корме. Она не смогла развернуться с такой же скоростью, как этот рыжебородый сукин сын, и он захватил нас без единого выстрела. Урок пошел мне на пользу, я погорел на своей же ошибке. Теперь такого бы не произошло, вот что я тебе скажу. Мои корабли обгоняют всех.
Следующие два года Леонардус провел прикованным к веслу и чуть не сошел с ума. Однажды он попытался покончить с собой во время оживленного морского боя, когда его судно вступило в бой не на жизнь, а на смерть с испанской галерой. Он стоял у весла, какой-то испанец решил пристрелить их капитана из аркебузы, но Леонардус бросился прямо на пулю. Хотел таким образом покончить со своими страданиями. Корабельных дел мастер очень сожалел о том, что случайно спас капитану жизнь, а сам отделался ранением в плечо. В ту зиму, когда он восстанавливал здоровье в Алжире, у него был шанс сбежать с весел, продемонстрировав свои навыки кораблестроения. Османский султан Сулейман провозгласил Барбароссу капудан-и-дерья, то есть адмиралом морей, поскольку был намерен отобрать у христиан контроль над Средиземным морем. Новый адмирал с радостью отдал Леонардуса в услужение Фаруку, у которого и сам покупал корабли.
Вскоре Леонардус понял, что его умения идут ему и на пользу, и во вред. Мастера-корабелы ценились на вес золота, а их дело было столь же таинственным и сокрытым от посторонних, как у колдунов. Его наверняка не лишат жизни, но и не отдадут за выкуп и не отпустят на свободу. Ему было суждено умереть рабом, строя корабли для заклятых врагов братьев во Христе.
– Лучше бы я умер на галерах, – вздохнул Леонардус.
После множества попыток побега на ночь его приковывали цепями в его жилище на верфях. Ему всегда приносили алкоголь, а четыре-пять раз в месяц стражники приводили ему какую-нибудь шлюху из города в знак признания ценности корабельных дел мастера.
– Что ж, – перебил его Нико, – а вот я планирую сбежать! Если хочешь, давай со мной!
– Уж не сомневайтесь, капитан, – рассмеялся Леонардус. – Смотри не подведи меня. Вечером поймешь почему. А пока нас с тобой ждет работа.
Леонардус командовал целой армией рабочих и, несмотря на количество потребляемого алкоголя, очень быстро перемещался из одного конца верфи в другой, пристально контролируя все до малейших подробностей. Верфь была огромная и оживленная, бригады занимались целым рядом разных задач. Сейчас на стропилах стояло пять галер разной степени готовности. Три галеры были совершенно новые: первая пока напоминала скелет огромной, выброшенной на берег рыбы. У второй был уже обшит корпус, вокруг нее суетились рабочие, сооружая судовые надстройки. Плотники забивали бронзовые гвозди и загоняли дюбели, а конопатчики затыкали стыки паклей – чесаной просмоленной пенькой. Другие рабочие покрывали корпус смесью смолы и нагретого воска, которая помогала судну скользить по воде, а также защищала от корабельного червя, который в противном случае мог превратить борта галеры в пчелиные соты.