Меч и перья
Шрифт:
– Простите, – девушка отстранилась, пытаясь утереть выступившие слезы, – у меня была бабушка, вы так на нее похожи, только без крыльев, – залепетала обычно молчаливая цара, – и она умерла, а я так и не обняла ее. Простите…
– Тебе не за что просить прощения, пташка.
Жрица погладила ее по голове и дотронулась до щеки, потом снова обняла.
– У меня никогда не было внучки, но, думаю, я была бы рада, если бы она была похожа на тебя.
Совсем неважным было, что сегодня они встретились впервые. Сейчас жрица знала историю каждого из них.
– Береги пташку, ты хороший
Потом она молча приняла подставленный локоть Веса и, опираясь на него, зашагала вперед со странной царственностью в походке. Никто из тройки не знал эту женщину, но для каждого в эту ночь она воплотила в себе родную бабушку. Сердце сжималось от любви и тоски, но в итоге оставалась только теплая и даже приятная грусть.
Весу же еще предстояло проводить ее до той границы, за которой он однажды оставил свою душу.
Амару никак не мог взять в толк, почему здесь никого нет, почему никто из других самопровозглашенных жрецов не дежурит возле умирающей старушки. Они не светлые, но ведь все еще люди. Даже когда он сам умирал, рядом были старейшины и родители, хоть уже тогда испытывали к нему стойкую неприязнь.
– Не зыркай ты так, не придет никто. Они боятся меня, – сказала жрица, удобней устраиваясь на своей мягкой постели.
В комнате почти не было вещей. Кровать, тумбочка со статуей богини и свечой на ней, шкаф, книжная полка, стол, так же заваленный разными свитками и инструментами для магии, да несколько небольших портретов, изображающих красивую девушку в обнимку с высоким молодым человеком. Обстановка собственных жилищ без излишеств всегда была характерной чертой светлых жрецов.
– Почему они вас боятся? Вы же светлая?
Старушка задумчиво посмотрела на деревья цветущей вишни за окном, их силуэты, очерченные белыми лепестками цветочков, чем-то напомнили Весу призрак невесты. Нехорошая то была ассоциация, благодать покидает деревушку Халу.
– Зло в течение многих лет проделывало дорожки для своих корней в их сердцах, особенно окрепло оно за последний год. Это зло приказывает им бояться, потому что само боится. Если ничего не сделать, то Халу исчезнет с лица земли, как когда-то исчезла Дики. Слышал эту историю?
Вес кивнул. В свое время ему пришлось подробно изучить то, что произошло там четырнадцать лет назад. Люди думали, что всех жителей изничтожили твари из Черного Леса, но это было не так. Твари никогда не оставляют ничего живого. Тут же не пострадали животные и даже спасся один ребенок, которого только чудо и прозорливость старой ведуньи отвадили от склизкой дорожки мести. Да и мстить было некому. Тот человек, что, превратившись в монстра, вырезал собственную деревню, в качестве платы отдал свою душу и тело Джанавору.
– Так вы думаете, что тут живет такое же зло?
– Зло никогда не бывает одинаковым, – тихо произнесла жрица, было видно, что силы ее на исходе. – Это зло само любит играть в человека.
Амару кивнул и присел на край кровати. Взял жрицу за руку и покрепче сжал, ему был приятен жар ее кожи. Старушка только слабо улыбнулась.
– У тебя красивые зеленые глаза, жрец Смерти, – Вес, твердо
уверенный, что после смерти радужка у него исчезла, вздрогнул. Что сейчас видела умирающая женщина, какие тайны открыли ей боги?– У моего мужа были похожие. Скоро я их увижу снова. Знаешь, у нас была мечта, мы хотели однажды встретить кого-нибудь родом с Парящих Островов и напроситься в гости. Увидеть их невероятные храмы, встретить рассвет, сидя на самой высокой колонне, провожать закаты, свесив ноги с какого-нибудь уступа. Нам было так хорошо вместе, – старушка неуклюже смахнула подступившие слезы, – и снова будет, правда ведь, жрец?
Весу трудно было удержать взгляд на ней. Свет уходящей жизни слепил его, но он не смел отвести глаза.
– Будете, – мягко, как только мог, ответил, – он сядет рядом с тобой, разодетый в свой лучший сюртук и чистые ярко-зеленые носки, как бы невзначай коснется твоих пальцев, придвинется ближе и тихо прошепчет: «Скучала?». Он будет кружить тебя в воздухе и смеяться. Он снова будет целовать твои мягкие губы и гладить по щечке, приговаривая: «Моя пташка». Потом он попросит закрыть глаза, и в следующий момент вы окажетесь высоко в небесах, а под вами раскинется бескрайний океан и зеленые луга ферм. Вы будете лететь все выше к свету. Вы будете так счастливы, что мысль о пробуждении от этого прекрасного сна покажется дикостью. И вам не нужно будет просыпаться уже никогда…
Вес смотрел на деревья вишни и видел под их сенью пару влюбленных. Красивая молодая девушка тихонько хихикала, то и дело даря высокому мужчине краткие поцелуи. Потом она побежала вперед и спряталась за деревом. Выглянула, показала язык своему любимому и снова спряталась. Парень рассмеялся и побежал за ней. Так, перебегая от дерева к дереву они удалялись, пока совсем не растаяли в ночи.
Больше ничто не слепило чувствительные глаза мертвеца, присутствие злопамятной богини не покалывало кожу, только тяжелый камень тянул вниз его сердце.
– Когда же ты придешь ко мне, милый? – послышался мелодичный, словно журчание ручейка, женский голос.
Вес повернулся к двери. Прислонившись головой к косяку, там стояла девушка. Самая красивая девушка, которую только встречал за свою жизнь бессмертный. Серебристые волосы мягкой волной ниспадали до самых пят и колыхались от каждого, даже самого незначительного движения. Большие аквамариновые глаза смотрели на него с тоской, яркие алые губы молили, чтобы их накрыли поцелуем, мягкие изгибы тела манили дотронуться до них. Девушка протянула к нему бледную руку и снова заговорила:
– Я жду тебя уже так долго…
А потом она назвала его по имени. Не тому, которого он лишился, не тому, что сам выбрал, а по тому, которое однажды прошептала ему Смерть.
Страшная боль прокатилась по всему позвоночнику. Вес упал на пол, руками потянулся к загривку, словно мог содрать с себя проступившую на коже метку, что сжигала его заживо. Но ничего не могло помочь ему, кроме ее прикосновения.
– Я буду ждать тебя, я никогда не покину тебя, любимый.
Она поцеловала его в макушку, освобождая от собственного проклятия. Облегчение холодной волной пронеслось по его горящему телу. Она ушла. Они все ушли.