Чтение онлайн

— Взгляни на меня, чудовище! Я знаю тебя, каждый твой шаг и горечь во мнеме! Я здесь! Прямо над тобой! — Трог поднимает голубые глаза и смотрит точно на дыру, что бездной смотрит на него. Ничего в ней нет, оно будто туннель, в котором нет света, но жизнь сочится из неё. Песни прекращаются. Они слышат только шум ветра. Два товарища переглядываются. Безымянный в ярости, отворачивается на бездну вновь и говорит:

— Я здесь! Я здесь! — умоляя. — Я проделал такой путь, чтобы получить молчание? Дай же мне ответ!

— Ты явился, Трог, — произносит неизвестный, сидящий на троне, что высится над залом по левую сторону. По всей видимости, это глава культа, который с незнакомым акцентом говорит: — Я ждал тебя. Ты тот, кто жаждет своё прошлое получить. Покажи свой облик зверя. — Безымянного никто не замечает и не слушает. Он

в гневе начинает визжать и подходить всё ближе к бездне, которая находится высоко над полом, почти под потолком. Словно звезда она начинает вращать вокруг себя планеты, пламенно-багровые созвездия окрашиваются в кислотно-зеленый цвет разрушения. Улыбка проявляется, и он смотрит точно в центр, не отрывая взгляд. Сжимает корень и крепится, готовясь к своей участи. Не ведая ничего вокруг себя, пламенем горят глаза, а кожа покрывается чернотой и смоляным покровом, колени сгибаются, чудесные созвездия начинают вращаться вокруг своей любви.

— Что вы делаете с ним?! — вопит в оцепенении Трог, на лице проскакивают слёзы, а память проходит по глазам. Разум застилает неизвестность.

— С кем? — полу-мертвец хрипит. "Как это "с кем?", мать вашу?" — думается Трогу, кого боль и гнев выжигают изнутри. Безымянный пропадает в неизвестность. Начинают петь культисты, а голос в голове звучит:

— Зови меня — Винит, я предвестник нового мира, кто стихиям даст отпор, — блаженство в речи и любовь.

Званный гость падает на землю. Смотря на свои руки, видит, что держит корень. В страхе, отбросив его в сторону, не понимает, как каменное образование отказалось у него. Не контролируя себя, павший на колени искатель истины, чувствует метаморфозы у себя в организме. Начинается превращение. Боль пронзает в области сердца. Странное ощущение, которое тот никогда не чувствовал, похоже на превращение в животное, только, если ранее, всё происходило безболезненно и довольно таки быстро, то сейчас, он ощущает будто молнии бегут по костям. Иногда взрываясь внутри, будто хлёсткими ударами, щёлкают по нервам. Смотря на свои кисти рук, которые держит ладонями к полу, видит, как пальцы ломаются, выгибаясь сначала в другую сторону, а после, вернувшись назад, резким движением удлиняются. Подняв руки, смотрит, как ногти удлиняются, становятся уродливо-острыми и длинными, немного изгибаясь. Ломается рука, выгнувшись, начинает нарастать мясом, а после и короткой редкой шерстью с проплешанными в некоторых местах. Зажмурив уже глаза от боли, понимает, что и лицо подвергается изменениям. Сорвав крик, он меняется с человеческого на подобие животного. Гулкий, в некой степени жадный и голодный, давящий ужасом вопль пугает его самого. Упав на бок, меняются и ноги. Дрожа, ступни становятся подобием волчьих лап. Размеры Трога увеличиваются, рвутся тряпки, которые на нём надеты. Страшнейший зуд пробегает по телу. Начиная разрывать самого себя когтями, сбрасывает с себя одежду и омертвевшую кожу. Трог становится настоящим чудовищем — смесью зверя и человека. Он умоляет в страданиях вместе с превращением, чтобы тому дали вапора, и как можно больше. И всё же, метаморфозы прекращаются. Разум становится чистым. Тот возвращает контроль над телом. Монстр скулит. Открыв глаза, видит свою вытянутую, полу-лысую морду. Посмотрев на руки, взирает когти на длинных пальцах. Кожа того серая, будто мертвецкая, с обильным количеством уродливых шерстинок разной длинны. Сжавшись, кричит:

— Кто я? Кто я теперь? — приоткрыв взор, наблюдает, как вновь ложится туман, а цвета Винита становятся лазурными.

— Аб'баца с нами, Винит, — поднимает глаза неизвестный, сидящий на троне. — Дайте выйти из темницы! Я свет не видел сотни лет. — мертвец сходит с трона. Под хор, он подходит к Трогу, которого иногда подрагивает, то плечо вдруг станет больше, массивнее с мускулами, то нога, на которой вырастет участок с шерстью, то лапа, где выскочит коготь. Страдалец унывает, не понимая происходящего. Глава культа хватает за голову Трога и приподнимает своей неимоверной силой. Взглянув а глаза, он говорит с гордостью:

— Ты открыл нам выход на волю!

— Олаф, ты свободен теперь, выполни свой долг, — мягкий голос проносится по посещению, заглушая гласы певцов, в ответ улыбнувшись, главный продолжает:

— Твой дар, узри его! Теперь каждый, как ты или я, сможет познать смещение элеменаду!

— Не сможет, мертвец, ты — обычный бессмертный солдат. Твой

путь ещё не окончен.

— Что? — разъярённый отпускает Трога и поворачивается к Винит, которая лишь вызывает спокойствие и лёгкость внутри. Певцы замолчали, — ты обманула меня!

— Ты свободен теперь, и свет солнца благоволит тебе. Ты можешь подняться наверх. Осталось лишь трёх найти неизвестных тебе, они из Традстольма бегут. Знамёна Фортуитцев горят, подними же свои, подними же солдат.

— И что будет? скажи!

— Лишь малая часть сотворила такое с несчастным. Узри же создание, — Олаф оборачивается на смесь животного и человека, которое не шевелится и меркнет в глазах. — Все солдаты твои, под знаменем смерти и нового мира, поднимут глаза и увидят свободу. Бессмертные воины сильнее, дуриты сейчас бушуют в Традстольме, а часть известная тебе засела в Могроуде. Там камни — творенье моё, они питаться способны стихией. Возьми камни, пожри ты вапор Майнбластов! — голос становится яростнее и чудовищнее, он грубеет и становится выше, в нем сливаются несколько звуков. — Принеси ты их мне! Глупцы слишком долго живут! Они должны быть поглощены! В них разорванного на части вапора больше! Каждую часть ты получишь в дары, став чудовищем сильнее, мощнее, могучее, чем слабый Трог!

— Кто они?

— Карвер и Найенаар Майнбласты! — свечение становится красным, а звёзды сияют вокруг, начиная движения по окружности. — Садрос Каис. Они сацеры трое, мощнее и сильнее мутанта рядом с тобой. Они часть мироздания! Пожри их и принеси их вапор мне! Впитать я готова их слёзы и пламя, получишь ты дар — господство над старым миром, что сумел сохранить! Ты поднимешь погибших давно, восстановишь погибший народ! Я же, сольюсь с Эмиралес и стану пятым элеменаду!

— Я! — хрипит позади несчастный, — я теперь монстр! — воет.

— Ты — истинный лик. Ты был проклят стихией, верни же свободу! — кричит на лежащее чудовище на холодном камне. — Верни свободу себе! Вместе с нами, обрети покой!

— Верен буду вам… — ревёт, — но свободу мне дайте потом, — медленно поднимается на лапы. — Видеть себя не хочу! — смотрит на когти. — Сделаю всё! Я сделаю всё, лишь поверьте! Что мне сделать, мой повелитель?

— Винит, даруй ему их лица! — чудовище воплем сотрясает стены в агонии. Глаза широко раскрываются и напряжение заставляет дрожать.

Комната в полумраке, в которой на полу лежит Келемдар, облокотившись спиной к стене. Большое помещение, где располагался стол и большое стекло почти во всю стену, выходящее в соседнюю комнату, омрачено присутствием смерти. Маленькая щель у пола в комнате за стеклом вызывает странно чувство боли, ведь все крысы оттуда сбежали. Одна, почти догоревшая свеча ускользает из жизни, оставляя после себя восковые капельки. Рядом лежит заряженная двустволка.

Кровавые пятна испачкали всё, окропив путь от двери до стены, на которой висит вымпел. Страдающий старик, держащийся за живот, старается не пропускать жизнь сквозь пальцы, сдавливая рану всё слабее и слабее. На его одежде пятна, а на полу небольшая лужа. Весь бледный, увядающий, он жаждет спасения, но тем не менее не может выпустить из рук сумку, понимая, что это главные его труды. Проведя часть жизни в одном кабинете ратуши города Портэлдо, где расположились дуриты, он и не подозревал, что так скоро попадёт в историю с сацерами, а ведь в них толком и не верил. Тем более, знал о подобных слишком мало, чтобы строить теории. Перед глазами проносятся мгновения, где он встречался с разными людьми — сослуживцами в ордене. В Эхо Кровавого Знамени, когда тот ещё был его главой, вспоминает и знакомство с Садросом Каисом. Тогда они были ещё достаточно молодыми, чтобы совершать глупые и дерзкие поступки. Отчасти ускользая в бред, проваливается в воспоминания, где тот видит следующее:

На старом, избитом столе лежит написанное в спешке письмо, имеющее несколько пятен крови, следов пота и ещё разных и странных отличительных черт: разная грязь, кровь и пот.

— О чём идёт речь в записке? Кто такие эвануиты и другие? — ровным тоном говорит молодой светловолосый Келемдар. Взгляд его ясный. Опускается ближе к человеку, сидящему за крепким деревянным столом допроса, имеющем тысячи царапин, будто кухонная доска для резки овощей или мяса. Приблизившись, он облокачивает своё тело на руки и разваливается от усталости так, что лопатки, наверное, сомкнулись.