Чтение онлайн

— Они здесь. Под стенами! — он цепляет одежду главы ордена, упирается носом в дорогие ткани, вызывая у всех отвращение, подняв свои щенячьи глазёнки, сталкивается с дулом револьвера, а на заднем плане затемнённые взоры людей, убивающие направо и налево, только Галарак, в исступлении испускает сожаление. — Спасите нас, — едва шепчет мужчина.

— Тебе никто уже не поможет, — холодно и безжалостно Старшторм произнёс и спустил курок. Пуля вонзается в пол, пробив голову прибывшему. Как только тело замирает без видимых движений, главнокомандующий произносит: — уберите здесь всё! И запишите в дезертиры погибшего! Руководство Традстольма уже обезумело, раз пускает таких в стражи! — резко разворачивается и угрожающе подходит к Карверу, — мы с тобой ещё не закончили Майнбласт! Галарак и Ролаф, проводите его в темницу, да покажите крыс. Может потом будет не только разговаривать с нами, но и повиноваться. Сделайте из него уже марионетку. —

Старшторм, хоть и высокоуважаемый в обществе человек, тем не менее не щадит никого. Как главнокомандующий почти целой армией, он привык разбираться с подчинёнными на месте с поставленным револьвером ко лбу. Именно его грубость агрессивность привели его к текущему положению в обществе. В совете орденов посчитали, что при таком человеке загнивающий орден не только расцветёт, но и спасёт людей от нарастающей тревоги в обществе.

— Позво… — Кондор попытавшись высказаться резко останавливает речь, встретив испепеляющий взгляд главы ордена, Ролаф же без движений только водит глазами.

— Тебе нужно указывать на твою работу, учёный?

— Мы знаем, что делать, я проведу беседу с Галараком, Старшторм. — Говорит Ролаф.

— Учись у лазутчиков, а не у книг. Приступить! — после он указывает пальцем на женщину, стоящую в углу комнаты, которая просидела почти неподвижно после того как вышла из линейки. Она впитывает каждое слово. Дама с чёрными короткими волосами, моментально ступив ближе, исполняет приказ главного. — В кандалы Майнбласта. — Сгорбившись, Гавиллад смотрит исподлобья на всех, проводит взором по каждому и удаляется в молчании, только двое у дверей вышли следом, и в помещение входят несколько человек, которые посмотрев на труп, чешут головы и выходят.

— Ролаф! — подбегает к собеседнику низкорослый мужчина. В ответ тот бросает хитрый взгляд, медленно тянется к маске. — Ты ведь понимаешь, что хочет Гавиллад?

— Ты имеешь в виду пытку? — натягивает маску на лицо, расправляет плечи и прикрывает глаза, делает нервные вдохи и выдохи.

— Ничего, в будущем и шрамы лечить научатся! Тем не менее… — начинает шептать, — если он видел растения, то дела совершенно выходят испод контроля. Может нам не стоит предавать его таким испытаниям?

— Приказ есть приказ, — тем временем, Карверу надевают кандалы на запястья. — К тому же, мы всё делаем по закону.

— Я отправляюсь в самое безопасное место для убийцы — в клетку? — Карвер, усмехнувшись, ожидает ответа.

— Да, так и есть, — Галарак подходит к столу и достаёт исписанный лист. Почерк удивительно красив, а внизу стоит подпись Старшторма. Документ гласит о возможности взять под арест любого человека, если тот предоставляет угрозу элеменадалис не только как экстремист, а как человек, способный вмешиваться в дела близкие к изменению привычного строя вещей. Закон "о влиянии человека на эмаларис" был повторно рассмотрен двадцать лет назад, когда в Фортуито стали происходить мистические вещи, о которых говорили люди. Многие утверждали то, что обнаруживали в городах трупы неизвестных существ, они походили на смешение человека и растения. Старшторм, будучи ещё вторым лицом ордена обратился в Фортуитскую Систему Безопасности, в отдел по вопросам эмаларис, что занимается последствиями "войны восстановления баланса". Ссылаясь на исторические сведения, он смог доказать о возможности влияния человека не только на биологию флоры, но и фауны. После утверждения закона, по этому праву было арестовано свыше двадцати человек, десять из которых были организаторами секты, именуемая как "Мнема", хотя ранее была одноимённым орденом. Со временем организация распалась и стала приравниваться к фанатизму.

Наёмник говорит:

— Впрочем. Клетка ждёт меня уже слишком долго, — с сердитым ликом. — В страданиях ответы… — всё размышляет про себя.

— Вы не человек, Майнбласт. Вам следует усвоить это. По закону вы приравниваетесь к элементалам, поэтому вас ждёт та же пытка, что и их, — произносит Галарак, и все выходят из помещения. — Которая должна вас усмирить.

— Значит меня ждёт пытка. В чём она заключается? — Думает Карвер. — Об этом мне намекали видения? Всё становится более ясным. Я должен быть более осмотрительнее. К тому же, все эти люди знают и о растениях, которые, по всей видимости, являются какой-то иллюзией, которую замечают не все. Только как они узнали об этом? Да и, почему они прорастают здесь в городе? Все вокруг всё знают… Да и Ролаф… Искатель, наверное, мой союзник. Правда, выдавать себя он не намерен никакими намёками. Настоящий ловкач.

Две ночи Стрелок проводит в изоляции, в камере одиночке. Темница, расположенная в ордене "Эхо Кровавого Знамени", используется, но не часто. Если сюда кто и попадает, то следующим шагом идёт пытка, которая ожидает каждого, кто нарушил законы, касающихся элеменадалис. Всё подземное помещение

пустое. Только лишь один Майнбласт омрачает своим вапором и без того мрачное, почти никому не нужное место, в котором даже нет окон. В темноте, где даже и не понятно день идёт или ночь, Карверу иногда приносят поесть. Дважды в день его кормят похлёбкой.

Окружая себя воспоминаниями последних событий, сацер ищет ответы, пытаясь таким образом обрести умиротворение. Всё же, находясь без естественного источника света он использует специально оборудованный светильник. Смотря на столбик пламени, заключённый погружается в энергию света. Там он находит моменты далёкого прошлого: путешествия на корабле, встречи в таверне; но, так же, находит и события, происходящие совсем недавно. В ар'амаре, когда он пришёл к Садросу и Найенаару, те говорили о разном, что в некотором роде спровоцировало его на преследование и поиск — на дорогу мести. И, всё же, оборачиваясь в прошлое, вспоминается, что говорили они, будто не собираются убивать его, да и, двое никак не сопротивлялись, но большее что Майнбласта поражает, так это слова Садроса: "Скоро ты всё узнаешь…". В действительности, оборачиваясь в прошлое, тот понимает, что Карвер оказался настоящей марионеткой, только Старшторм, по всей видимости, решил вырвать все нити, обезоружив, избавив его от кольца, общения и даже света. Сейчас, ожидая какой-то пытки, Карвер даже и не хочет предпринимать какие-то действия. Единственное, что он может, так это думать, думать и думать. Ему хочется верить, что разум и тело уже устали от всего произошедшего дерьма. И лишь потеряв веру, надежду, он сможет обрести второе дыхание. Единственное, что очень волнует, так это вероятность не обрести этот ещё один шанс. В большей мере поражает Карвера даже страх того, что он провалится куда-то в неизвестность — тьму, которую ранее не видел. И вот, Майнбласт, смотря на пламя и чувствуя исходящее тепло, медленно поднимается с лежанки. Подойдя к источнику света, он проводит над ним рукой, ощутив жар, но не почувствовав боль. Проведя ещё раз, он опускает ладонь ниже и ниже. Гипнотически не отрывая взора от огня, заключённый медленно-медленно, сквозь боль тушит пламя ладонью и остаётся во тьме.

Потеряв возможность чувствовать время, он наконец полностью погружается в думы. Сев на холодный камень, он знает, что теперь света не будет до появления стражи, которые должны будут принести ему уже четвёртую, за всё время пребывания здесь, похлёбку. Померкнув, он склоняет голову. Проведя в темноте некоторое время, даже не хотелось ни о чём думать, пока, совсем не расслабившись, он не начал разговаривать с самим собой. Задавая самому себе вопросы, от которых сам даже и не ожидал, тот находит некоторые подводные камни, ранее не замеченные им.

Первое, что тот осознаёт — шрам. Совершенно обыкновенный шрам, оставленный Олафом Кислым во время спарринга. Оставшийся от удара, след должен был исчезнуть, полностью раствориться, как и остальные раны, ведь все они заживали чудодейственным образом, не оставляя после себя ни единого следа. Будь то следы от пуль, ссадины, порезы, всё рассосалось.

— Либо же я ещё не имел способности восстанавливаться, либо же клинок представлял из себя нечто большее, чем просто оружие.

— Интересно. И, Карвер, вспомни, что сказал Ролаф.

— Что именно?

— Говорить о том, что он сказал тебе при самой первой встрече будет глупо, ведь ты и сам вспоминаешь это довольно-таки часто, всё же несколько дней назад, он заговорил о Олафе и Мираэтте, которые пропали из ар'амары. И ладно, если бы эти двое там лежали, но тебя должно немного насторожить то, что они находятся там уже не первую неделю. Их давно уже должны были сжечь, а их некто по-настоящему выкрал. Кто они? Кому они могли понадобиться? Неужели клинок Олафа способен разрубить твою кожу? В смысле, оставить на ней воспоминание? А если так, то эти двое представляют из себя таких же лазутчиков, как представляет из себя Ситилиан Трикст. Они могли быть лишь волками в овечьей шкуре.

— Я не хочу в это верить.

— Придётся, Карвер, придётся поверить в реальность. Поверив в это всё, тебе откроется и то, что кольцо самой Мираэтты было отравлено скверной Винита. Они подставные фигуры. И пойми, что именно они привели к тебе Садроса и Найенаара.

— Глупости… Они не могут быть…

— Ты слишком слаб, Карвер. Ты слишком слаб.

Дальше он капается в разорванных страницах собственного сознания. Собирая по кусочкам, он находит ещё скрытые детали, связанную уже с аб'биларисами. Удивляет его то, как ловко друг за другом они попали ему в руки. Сначала кольцо от неизвестного, взявшего Карвера на слабости, а далее уже и Оле, взявшего Майнбласта на почти той же слабости. Стрелка даже и не удивит тот факт, что и портсигар с зажигалкой, забранные у двух охотников за головами были такими же "глазами", благодаря которому за ним следило это нечто. И, лишь коснувшись этой мысли с этими предметами, он вновь начинает диалог с самим собой: