Чтение онлайн

– А тебе? – вторила приглушенному тону Ника.

Она понимала, что Алик тоже смотрел на нее. Дыхание участилось.

– Тяжело спать, когда горишь адским пламенем.

Ника тотчас бросилась с жадностью ощупывать мужское лицо, оправдывая руки обычным беспокойством.

– Боги, ты раскаленный!

Орлова всем сердцем испугалась. В этой ностальгии по школьной поре совсем позабыла про людей в черном и пистолеты. Мигом подскочила на кровати, сползла к изножью и опустила ступни на пол, мысленно перебирая, какие жаропонижающие имелись в аптечке. Но Алик остановил ее, удержав за запястье. Не захотел отпускать.

Повисла тишина. Напряженная,

почти оглушающая.

– Тебе нужна помощь, – прошептала Ника ни то испуганно, ни то отчаянно.

– Для словившего свинец чувствую себя отлично.

Почему от его сонного голоса меня так накрывает?

Ника не успела подумать над этим вопросом. Скорее услышала, чем увидела, как Алик сел. А затем потянул ее на себя.

Секунда, и больше ни одной мысли в голове. Ника забралась сверху, легко сцепила ноги у парня за спиной, прижалась к нему. Их лица разделяли сантиметры. Нике казалось, что она прямо сейчас сгорит вместе с Аликом, ведь его кожа обжигала. Сама жизнь замерла, чтобы перевести дух перед бурным забегом.

– Я не был до конца честен с тобой, – произнес Алик низким от возбуждения голосом, одной рукой поднимаясь выше по бедру.

Он нетерпеливо отодвинул край комбинации, позволив себе резкое движение, и зашипел от боли. Сжал челюсти, забываясь, очерчивая контуры лица здоровой рукой. И задержался на губах.

– Ты о чем? – у Ники вырвался полустон.

Девушка находилась в шаге от вертикального предела и уже готова была в любую секунду лететь на огромной скорости вниз. Слова Белозерова казались эхом, будто издалека.

– Там на Цирковой… я пошел за тобой не из-за подозрительных парней. Нет, то есть, – Алик путался в словах, – и из-за них тоже, но… я бы последовал за тобой и без повода.

Напряжение нарастало, сердце Ники уже колотилось как бешеное.

– Ты мой сон наяву, перед которым не устоять.

Она хотела заставить Алика замолчать, потому что все это было невыносимо прекрасно. Пружина растянулась до предела.

– Вера, я…

Сопротивление перестало существовать. Пружина со скоростью света неслась обратно.

Ника нашла губы Алика, заглушая следующие слова. Горячие губы, такие мягкие и сладкие. Она чуть не задохнулась от удовольствия, поцеловав мужчину. Руки утонули в его волосах, сбившихся в пружинки от жара. Они застонали одновременно и громко.

– Я так хочу тебя, Алик, – пробормотала Ника, когда язык Белозерова переместился на шею.

Он вытворял нечто сумасшедшее, вырисовывая шедевры на ее ключицах. А услышав волшебные слова, прикусил плечо. Девушка от неожиданности вскрикнула и замерла, глядя на парня сверху вниз. Блики от фонарей как раз слегка освещали его глаза – блестящие, бездонные и как будто счастливые.

– А я так хотел услышать это.

Все полетело к чертям. В жгучий ад. На самое горячее греховное дно. Ника сама потянула тонкую ночную наверх. Алик правой рукой помог ей в два счета избавиться от нижнего белья. Ника нырнула нетерпеливыми пальцами под резинку боксеров, вырывая из легких Белозерова глухое рычание.

– Вера.

Он замер, удерживая ее над собой. Уже готовый взлететь.

– Я на таблетках, – прошептала Ника, падая в пропасть.

– Боже.

Ночь взорвалась красками, когда они оба отпустили себя, вручили друг другу. Желанные стоны, вибрирующее дыхание, крепкие звучные поцелуи – все смешалось в квартире Орловой. Их движения повторяли и продолжали одно другое. Губы стреляли на

поражение. Языки жалили. Тела горели пожаром.

– Алик!

Он целовал ее грудь, шею, скулы. Ника взвизгнула, выгибаясь, когда его зубы сомкнулись на мочке уха. Она была так податлива, так ему подходила, как будто создана для него. Он млел. А Ника отвечала, терялась в ощущениях, не успевала за вездесущим Аликом, но отвечала – обнимала, целовала, прижимала. Все это слишком походило на фантазию.

Вскоре размеренный, сводящий с ума ритм сорвался на бег. Стало острее, громче, хлестче. Алик легко потянул девушку за волосы вниз, дорвавшись до мягкой груди. Он дразнил ее. И первый ураган обрушился на Нику, фигурно выгибая ее спину. А следом взорвался и его психокосмос, ослепив тысячей комет.

Они просидели, крепко обнявшись, несколько минут. С закрытыми глазами, улыбаясь, тяжело дыша. Пока наконец Ника не двинулась, чем заслужила недовольное хрип Алика.

– Ванная, таблетки от температуры, спать, – тихо произнесла девушка, зарываясь носом в его волосы и вдыхая терпкий аромат его одеколона.

Белозеров молчал.

– Эй, ну отпусти меня, – захихикала Ника.

И это был такой искренний и непринужденный смех, как в детстве, что Алик ослабил хватку. Пытался поверить в то, что случилось. Его Вера – а теперь она была его, никаких сомнений. Осталось только ей об этом узнать.

– Две минуты, потом спускаю поисковых собак, – пробурчал Белозеров, полностью размыкая руки.

– Боюсь-боюсь, – кокетливо пропела Ника, уже ускользая в темноту.

А Алик, зависший с дурацкой улыбкой во весь рот, упал обратно на подушку, осознавая, что остался без сил, и быстро провалился в сон.

Навязчивый мотив выдернул Нику из тягучего сна, сладкого, как сахарная вата – такая розовая из детства. Девушка широко зевнула, не спеша просыпаться. Детство. Алик. Ночь. Ряд ассоциаций заставил Нику распахнуть глаза. Она натянулась, как струна, замерла. И только почувствовав вес Белозерова, переплетенные с ним ноги и ровное дыхание на шее, шумно выпустила воздух из легких. Значит, не сон. Правда.

Боже.

Громкая мелодия снова растеклась по комнате, Орлова повернулась и наконец обратила внимание на надрывающийся у телевизора айфон. Вроде и потянулась к нему, но Алик так мило засопел ей в плечо и крепче сжал в объятиях, что остановилась. И пролежала, разглядывая Белозерова, еще десять минут.

Когда песня про «плохого парня»* начала орать в третий раз, а теперь в тишине зала этот звук показался слишком звонким и лишним, Ника все же аккуратно выскользнула из кровати и ответила, не глядя на экран.

– Орлу-у-уш, я пыталась, прости-и-и.

Плач на другом конце обрушился на счастливую девушку ведром ледяной воды. Она убрала телефон от уха, чтобы проверить догадку: ага, Ирка, коллега «по цеху», что изменяла мужу с молодым пилотом.

– Привет, что случилось? – уже в коридоре, прикрыв за собой дверь, спросила Ника.

– Меня огра-абили! Нап-пали, – заикалась и давила слезы Холодова. – Я в больнице, Никусь. Тебе придется лететь.

Твою мать.

Орлова едва не выругалась вслух. В круговороте событий напрочь забыла о резерве. Должна же была сегодня страховать рейсы от таких вот происшествий. С Аликом все вылетело из головы. Хорошо, что вчера еще выпила немного.