Чтение онлайн

И еще его слова, которые он сказал Эрику, а она расслышала через открытое окно: «Наверное, мы с тобой чем-то похожи».

А что, если это?..

Нет, это невозможно.

Если это папа, неужели он не узнал бы своих детей?

А что, мог и не узнать. Ведь когда он исчез, они были маленькие, а теперь Бленда уже совсем взрослая.

До того, как жениться на маме, папа был моряком. Вдруг он не смог устоять, охваченный тоской по морю и вольной жизни, и вынужден был оставить их?

Нет, в это она поверить не могла. Не мог он бросить их, намеренно не писать и не посылать денег маме.

Значит, это не он.

И

тут Бленда вспомнила, что однажды читала в газете о человеке, потерявшем память. Он забыл свое имя, забыл, откуда он и чем занимается. Но вдруг, совершенно случайно, в руки ему попала скрипка, и оказалось, что он умеет играть прекраснейшую музыку. Пока он играл, память вернулась к нему, и он все вспомнил.

А что, если с папой случилось то же самое? Какой-то несчастный случай, из-за которого он потерял память? А потом он бродил по порту, скажем, в Саутгемптоне, где должен был пересесть на корабль в Америку. Вдыхая запах моря и глядя на лодки у причала, вдруг вспомнил, что он моряк, устроился на корабль и так все эти годы и проплавал по морям.

А почему бы и нет? Чем больше Бленда думала об этом, тем больше ей казалось, что она права. Но полной уверенности у нее не было. И не было доказательств.

К человеку, о котором она читала, память вернулась, когда он заиграл на скрипке. Если гётеборжец — действительно ее папа, то она знает, как вернуть ему память.

Ее сердце билось, как пойманная рыбешка, когда она бережно снесла свою шкатулку вниз по лестнице и вошла в кухню, где швед сидел вдвоем с Эриком. Остальные перешли в гостиную и играли в карты старой колодой, которую кок держал среди провианта, замотанную в кусок клеенки. Не сводя с гётеборжца глаз, Бленда поставила шкатулку на стол.

И чудо, на которое она так надеялась, произошло. Она видела, как его загорелое лицо побледнело, как он протянул мозолистую руку и прикоснулся к крышке.

— Эта шкатулка… — проговорил он. — Откуда она у тебя?

Бленда не ответила, она просто смотрела на него. Он должен был догадаться сам.

— Эту шкатулку я сделал… — продолжил моряк, и Бленда слышала, как дрогнул его голос. — Я сделал ее для человека, которого любил.

Сердце Бленды заколотилось сильнее. «Для человека, которого любил».

— Но она так и не получила ее, — продолжил моряк, и сердце сначала замерло, а потом камнем опустилось в груди.

— Не получила? — выдохнула Бленда помертвевшими губами.

— Я смастерил ее во время большого плавания. Меня не было слишком долго. Когда я вернулся, она умерла. Умерла от чахотки.

Бленда поняла, что надеяться больше не на что. Ей казалось, что ее рот набит золой, она едва могла ворочать языком. И все же прошептала:

— А шкатулка?

— Я знал, что никогда не полюблю ни одну женщину так, чтобы отдать ей шкатулку Ханны. И подарил ее моему лучшему другу. Он был счастливым человеком. У него была любимая жена и ребенок.

Все это время моряк не отрывал взгляд от шкатулки. Но сказав «ребенок», он поднял голову и заглянул в полные слез глаза Бленды.

— Да это же ты! — воскликнул он. — Дочь Вальтера. Бленда-Звездочка, ведь так он тебя называл, правда?

Эрик был сбит с толку. Что тут произошло? Он понял только то, что его новый друг оказался другом папы. Но почему Бленда так расстроена? И кто умер? Он тихо сидел, ожидая, что ему

все растолкуют. Но вдруг до него донесся хорошо знакомый звук: глухое постукиванье, сперва еле слышно, потом все громче. Эрик вскочил со стула.

— Лодка! Мама и дядя Карл приехали!

Моряк вздрогнул.

— Дядя Карл — это смотритель маяка?

Эрик кивнул.

— То есть он не твой отец? Ты — сын Вальтера?

— Да, да, — нетерпеливо ответил Эрик, потому что сейчас он уже думал о другом. Сейчас он хотел поскорее встретить лодку, хотел рассказать маме, какие они с Блендой молодцы, что сами зажгли маяк и спасли моряков, потерпевших кораблекрушение. Он так спешил, что даже не стал зашнуровывать ботинки, а так и побежал к мосткам, с развевающимися шнурками.

Лодка подходила к причалу. Но к своему удивлению Эрик увидел, что румпель держит не дядя Карл. На корме стояла мама и сама правила лодкой! Дядя Карл сидел на носу. Сменщика, которого они собирались привезти, на борту не было.

Эрик услышал за спиной шаги, обернулся и увидел высокого моряка. Он не был уверен, надо ли гётеборжцу тоже спускаться к мосткам, но не мог же он попросить его вернуться в дом.

Дядя Карл заметил их, и Эрику показалось, что вид у него мрачный. Мальчик поспешил принять швартов, но моряк быстро взял конец у него из рук и привязал рядом с их шлюпкой, там, где обычно вставал лоцманский катер. Мама выключила мотор, который выпустил последние брызги и затих.

Мама подошла к дяде Карлу и помогла ему встать. Эрик увидел, что на правой ноге смотрителя наложена огромная гипсовая повязка, которая мешает ему двигаться. Моряк спрыгнул в лодку, и вместе с Турой они вытащили пострадавшего на берег. Они работали быстро и слаженно, будто понимали друг друга с полуслова.

Дядя Карл молчал. Эрик достаточно хорошо знал своего отчима, чтобы понимать, что это молчание в любую минуту может разразиться вспышкой гнева. Он стоял и думал, как бы задобрить дядю Карла. Ведь, наверное, он обрадуется, узнав, что они с Блендой сумели зажечь маяк? Надо только дождаться подходящего момента, но вот как узнать, когда этот момент наступит?

Увидев, что Эрик на берегу не один, а в компании взрослого мужчины, Тура сперва удивилась, потом немного испугалась, но в конце концов обрадовалась. Всю дорогу она волновалась, как они с Блендой перетащат Карла с его загипсованной ногой на берег. От взрослого мужчины толку больше, чем от девочки. В белой рубашке — значит, не последний проходимец. Может, это сменщик приехал? Но ведь в лоцманской конторе им сказали, что смогут прислать помощника только ближе к вечеру. К тому же лодка, пришвартованная у причала, не похожа на лоцманскую: маленькая шлюпка без мотора, с веревкой вдоль бортов.

Тура не стала задавать лишних вопросов — сейчас она была рада любой помощи. Когда Карл оказался на берегу, Тура увидела, что мужчины пожимают друг другу руки и знакомятся, но она возилась с лодкой и не разобрала имени незнакомца. Эрик спрыгнул к ней и начал что-то тараторить о маяке, кораблекрушении, ракетах и жареной ветчине, но Туре сейчас было не до него.

— Подожди, Эрик, — сказала она. — Расскажешь дома.

Эрик замолчал, Тура видела, что он расстроен, но она очень устала после долгой ночи, проведенной в больничном коридоре, где ей удалось лишь немного вздремнуть. Она потрепала его по голове и сказала: