Маугли. Доверие и предательство
Шрифт:
Баранка или Комар в стелсе просто подлетали к дому и ярко освещали все окна. Из громкоговорителя звучало на бесстрастном русском языке «Выйдите на улицу и двигайтесь к площади перед театром». Как мы и думали, ничего сложного. Имперцы знают, как пасти своё стадо.
Не дожидаясь, когда уже немаленькая медленно двигающаяся толпа достигнет нас, мы пошли к площади. Вернулись в гостиницу, где я на рецепшене попросил отдать оставленный мной телефон для связи с Александром Олеговичем. Набрал его.
— Мне нужен громкоговоритель. Если сможете поучаствовать, то просто максимально громко повторяйте то, что скажу я.
— Попроси
— Спасибо! Всё по плану? — спросил я.
— В процессе и не без накладок, но ты свою партию играй, как планировал, — ответил майор.
— Хорошо, — я положил трубку.
— У вас для меня громкоговоритель должен быть, — сказал я хмурому мужчине за стойкой.
— Вот, пожалуйста, — тот положил передо мной простецкое устройство.
— Вы уходите отсюда, не надо толпу на улице пополнять. Сейчас вы больше ничем не поможете, — сказал я.
— Я разберусь, — ответил мужчина и не сдвинулся с места.
Ну, ладно. Убеждать не буду.
Мы выдвинулись на площадь и действительно увидели стоящую посреди площади полицейскую машину. Мы подошли и встали рядом. Через полчаса на площадь стали подходить облучённые люди. Их было легко отличить по возбуждённому состоянию. Мы просто стояли и ждали. Как мы выглядим, имперцы не знают, и они вряд ли ожидают встретить нас среди толпы, ждущей казни. Люди подходили с разных сторон.
— Очень хочется достать пистолет, — тихо проговорила Карпива.
«Давай мысленно общаться. Обрати внимание, никто ни с кем не разговаривает. Мне, кстати, тоже пистолета не хватает. Или мачете. Я, кстати, на всякий в сумку его положил.»
«Я смотрю ты фанат всяких ножиков. Ну если тебе спокойнее с мачете, то пусть будет. Как думаешь, сколько людей они сюда загонят?»
«Несколько сотен точно. Ты держись поближе ко мне. Что-то мне подсказывает, что по нам будут стрелять.»
«Без проблем.»
Мы замолчали. Оба волновались и общение друг с другом нас не успокаивало. Каждому надо было настроиться самостоятельно. Первое, что надо было сделать, это перестать гонять в голове негативные сценарии и искать решения на них. А если они в нас плёнками будут стрелять? Издали — убегу, если с близкого расстояния — начну стрелять. А если сетями? Постараюсь увернуться. А если громкоговоритель не сработает? Буду орать. А если… Стоп! Надо прекращать это бесконечное решение бесконечных выдуманных ситуаций. Смотрю по сторонам, замечаю детали, делаю вид, что оболванен излучением. Хватит самому себе жути нагонять!
Посмотреть по сторонам было правильной идеей. Я заметил несколько полицейских машин, которые смотрелись очень органично в месте большого скопления народа. На крыше каждой были динамики. Александр Олегович молодец.
В два часа на площади стояла уже большая толпа.
Неожиданно всю площадь затопил яркий фиолетовый свет. Гланда привычно не подчинилась внешнему контролю, а вот у остальных такого иммунитета не было.
— Всем стоять, молчать и ждать приказов! — прозвучало над нашими головами.
Я потянулся Восприятием вверх и нащупал Комара.
«Ка, я достаю Восприятием, это Комар, а не Баранка и не тот их флаер, который ты сбила.»
«Принято».
«Если
это Комар, значит их штурмовые транспорты не задействованы.»«Ну, выходит так. Разберёмся.»
Как ни странно, увидев врага и не поддавшись влиянию излучения, мы оба успокоились. Делай что надо и будет как надо. Позволить, чтобы было «будь что будет» — это поражение.
Толпа собралась приличная. Несколько сотен человек стояли с радостными улыбками. Я тоже изображал радостную улыбку, но было совсем не радостно.
Я осмотрелся и увидел на крыше пары зданий людей с камерами. Моё зрение прекрасно в деталях позволяло рассмотреть их лица. Эти люди не были под влиянием облучения. Наоборот, были максимально серьёзны и деловито общались.
Вот и три часа. К этому времени Комар фиолетовым облучением несколько раз обновил внушение, чтобы все стояли на площади.
Как только цифры 14:59 сменились на 15:00 на высоте около десяти метров ближе к зданию театра из стелса вышел воздушный транспорт. Скорее всего, это и был борт штурмовиков. Больше нашего бота, серого цвета. Кроме всяких маркировочных буквенно-циферных надписей на борту красовалась эмблема: два скрещенных меча, между их кончиками солнце. Мечи похожи на тот тесак, которым штурмовик отрубил головы атаковавшим несколько дней назад имперскую Баранку Рангам. Корабль, выйдя из стелса, какое-то время повисел в воздухе в неподвижности, собрал всё внимание, медленно повернулся и опустил задний пандус. На краю грузового отсека стоял в броне, но с непокрытой головой майор Рен. Показушник.
— Тихо и внимание сюда! — раздался над площадью его голос. Этот мудак чётко работал на камеру, выдерживая паузы и одновременно понимая, что манипулирует загипнотизированной толпой.
Над площадью повисла мрачная тишина. Для меня мрачная, так-то люди с улыбками взирали на этого ублюдка. Мрачная или не мрачная, но тишина наступила практически абсолютная.
Поэтому звук разбитого стекла услышали все, а стоящие рядом и возбуждённые облучением люди чуть не подпрыгнули. Источником шума был я, разбив стекло в полицейской машине. Я взял микрофон и отчётливо произнёс:
— Раз, раз, раз, два, три. Шла Саша по шоссе и сосала сушку.
Я собрал всё внимание толпы, включая округлившиеся глаза Крапивы. Она, наверное, ждала от меня других слов, а не проверки микрофона, но я не удержался. Среди молчаливой площади мой голос разносился достаточно громко. Майор Рен немного, судя по виду, охреневал — ему переводчик, наверное, перевёл про Сашу и что она сосала. Мне его недоумение было только на руку.
Я постарался охватить своим присутствием максимальную площадь и говорить не только голосом, но и по возможности транслировать телепатически, как я делал с тонгерами, которых вышибал из тел.
— Все, кто сейчас на площади, слушайте меня и только меня. Только я имею право отдавать вам приказы. Сейчас я скажу вам «ИДИТЕ!», и вы все пойдёте каждый к себе домой, не слушая больше никаких приказов и не выполняя больше никакие приказы. Если вас будут останавливать, не слушайте никаких приказов. ИДИТЕ! ИДИТЕ ДОМОЙ!
Последние слова я постарался вдолбить всем в головы как можно тщательнее. Народ радостно начал разбредаться. Если у кого-то дом в Барнауле, то лучше пусть он пару часов пешком пройдёт, не слушая никаких приказов, пока не отпустит внушение, чем здесь его заставят себе голову отрезать.