Мастер сновидений
Шрифт:
— Мара, давай посмотрим, куда она пошла.
Зита направляется к себе на третий этаж, в лабораторию. Я в ней бываю регулярно, убираюсь и драю столы. Библиотека свободна! Вперед. Резвым аллюром несусь в библиотеку. Проделываю, ране увиденные мной манипуляции со столиком и светильниками.
— Сим–сим, откройся!
— Кто откройся?
— Мара помолчи. Лучше следи за ассой, вдруг вернется.
В восторге стою и пялюсь на открывшийся проход. Толкаю Мару вперед, мало ли что… Собака вздыхает, но послушно струсит по проходу, я за ней.
Ничего интересного… Длинный, извилистый коридор, в конце комнатка–кладовка со стеллажами вдоль стен, как в библиотеке, на них коробки, шкатулки,
Ночью за мной пришли. Я проснулась от ощущения чужого присутствия в комнате. Мара спала, как ни в чем не бывало. Когда я проснулась и ее разбудила, надеюсь, ей было стыдно.
Пустынники развели несколько костров, но найти нужный для меня не составило труда, он освещал неподвижную фигуру старой эльфийки, когда молодежь оживленно к чему–то готовилась.
— Давай познакомимся, можешь звать меня амма Одо.
— Очень приятно, Анна. — Страшно растерялась, вроде надо дать пожать руку, а они у меня заняты мечами. Пояс с перевязью, спросонья, я не одела и потащила мечи просто в руках.
— Ты их все–таки принесла. Я давно хотела на них взглянуть. Сними с них ножны.
И она указала на плоский, словно стол, валун. На него легли мои гордые красотки. Говорят, совершенство недостижимо, но вот же оно передо мной. Это, конечно, смертоносное оружие, но я глядя на них, не испытываю ни страха, ни опасности, только восхищение. А теперь, когда в них отражается танцующее пламя костра, они кажутся вообще живыми, когда блик пробегает по изгибу лезвий, то кажется, что они облизываются в ожидании скорого пиршества, что они так истосковались, изголодались и ждут, ну когда же, когда!
Старуха снимает со своей головы покрывало, ее голова не уступает в белизне снежным вершинам хребта, и встает на колени перед стальными сестрами. Она что–то шепчет им на непонятном языке, похоже древнеэльфийский, слишком древний, не хочу прислушиваться. Это должно остаться между аммой Одо и мечами.
— Тебе известно их происхождение?
— Ну да, они эльфийские.
Ведьма лишь усмехнулась в ответ. Она опять подошла к костру… Пламя костра отразилось в ее сединах, и она оказалась окружена золотистым облаком.
— Это слабо сказано, еще как слабо.
— Присядь, — говорит она мне, — не люблю, когда надо мной нависают.
Я выполняю ее требование, опускаюсь на расстеленное на песке одеяло, Мара усаживается рядом, затихаю. Похоже, амма Одо готовится к очередному рассказу, настраивается, ищет глазами что–то. Глубоко вдыхает чистый зимний воздух и начинает:
— Те две сестры не эльфийские, и не гномьи, они не ларийские вообще. Эльфы просто имели честь, придать двум сущностям форму, наиболее подобающую для них. Они сложились из осколков звезды….
Наш великий Андао, как и большинство звезд…ты же знаешь, что звезды, это далекие от нас солнца, да?… вот он одинок. Но
бывают звезды, которые светят в паре, одна кружит вокруг другой, а бывает они кружат вокруг общего центра поражая всех ярчайшим светом. Таков Эль–Сир, нос первого криллака, последовавшего за своим хозяином Ормаром на небо. Вот и Андао была уготована другая судьба. И к нему из небесной глубины спешила прекрасная юная звезда.Местное небесное население отнеслось к этому по–разному. Марис и Мурана, брат с сестрой, вообще приветливая парочка, любят играть и веселиться, они были рады встретить гостью. А Танис… Танис ведь не всегда была темным пятном, когда–то она тоже светила ярко величественно проплывая над этим миром… она в тайне мечтала о Андао. Но Андао — истинное светило, а кто она, всего лишь одна и лун этого мира, он ее даже не замечал. Андао ждал свою звезду, свою Шамири, они уже тянулись к друг другу лучами, а мои далекие–далекие предки видели, как по ночному небу развевается ее шлейф. Но страшное дело — ревность. Действовать в открытую у Танис не было никакой возможности, но она всегда творила что–то исподтишка. Она подставила Шамири подножку, сбила ее со своего пути, и звезда стала падать на Лари.
Жизнь всех живых существ Лари должна была прерваться, сама планета еще бы пережила столкновение, но осталась бы пустой и безжизненной. Но звезды несут в себе невиданное благородство, на то они и звезды. Шамири разбила себя на осколки не долетев до Лари. Потому что звезд на небе много, а живых планет мало, считала она. И вместо всепожирающего пламени на нас снизошел звездный дождь. Никогда до этого, и никогда после никто из эльфов, орков, гномов, людей, остальных рас не видел, и увидит нечего подобного… Андао был готов испепелить Танис до тла, но просто погибнуть, слишком легкое наказание для нее. И великий Андао оставил ее обожженной, в золе и пепле, кружить там, где другие светят.
Иногда Андао смотрит на нас, на то, что мы творим, и думает, а стоил ли угасший свет его Единственной, пожертвовавшей собой? Достойны ли наши деяния ТОЙ, что сама погасила свой свет в обмен на наши ничтожные жизни? И не знает ответа.
Ведьма смолкла…. Она опустила голову, тяжело дышала, по всему видно, что устала. Я и не заметила, что слушала ее не в одиночестве, что молодежь пустынников также «сидела в партере», и слушали свою амму — всеобщую бабушку Одо. У старой ведьмы, пересохло в горле, и кто–то из слушателей подал ей чашу с водой, она припала к ней изможденными, бескровными губами.
— И в память об этом, у каждой рас Лари есть традиция называть девочек в честь угасшей звезды…. На разных языках звучит немного по–разному, но не узнать нельзя. Теперь о нашем с тобой деле… Как бы тебе объяснить… Пройдя через ритуал не ты объединяешься с сестрами, а скорее они принимают тебя к себе. Не ты их выберешь, а они тебя. Если ты им не понравишься, то единение не состоится. Можно, конечно, привязать их мощным заклинанием, но это нарушает весь смысл, и я этого делать не буду. Но с тобой все должно пройти до конца, как мне кажется, они не против, ты им даже интересна.
Ведьма Одельви нехотя встала, оглядела местность.
— Найди себе местечко. Я сначала думала про этот камень, но сестрам все равно, с той высоты, откуда они упали, никакой разницы нет. А вот тебе лучше обойтись без лишних синяков. Нет, они тебя не заденут, ты сама можешь пораниться, так что устраивайся поудобней.
Замечательно, я всегда любила комфорт. Неподалеку мне попалась крошечная ложбинка, как раз, падать из нее некуда. Ведьма одобрительно кивает. Туда молодые кладут белые кости и сверху стелют большую шкуру белого гваррича и вместо подушки кладут кусок твердого как камень пустынного дерева.