Мастер сновидений
Шрифт:
История добровольной голодовки оказалась интересной, и поучительной, до чего могут гордость и не знание довести.
Жил был юный эльф, юный по их меркам. Надоело ему заниматься всякими глупостями и решил юноша, по непонятной мне причине, доказать всем, и главное своему папику, крутому банкиру, что он и сам кое–что может. Папик, в глубине души, такое решение единственного отпрыска одобрил, выделил ему кое–какой капитал и дал пинка под тощий зад. Юноша почесал в лобе и решил заработать капитал и уважение, торгуя на периферии произведениями «высокой моды» от своего знакомого самого модного в столице кутюрье. Вбухал все деньги в покупку лавки, продали ему ее втридорога, за еще более
Вот и оказался юноша в вольном городе при лавке, куче никому не нужных произведений «высокой моды» и без гроша в кармане. Нет два платья, самых спокойных и адекватных из всей коллекции он продал, немножко отложил, а на остальное закупил разных финтифлюшек, то бишь аксессуаров… Деньги опять кончились, причем совсем. Комнат для проживания, как над лавкой Одрика в этом магазинчике было не предусмотрено, только не большой кабинетик, за лавкой. Из гостиницы, где юный эльф жил и питался, ему пришлось съехать, сам он готовить не умеет, да и где бы он этому научился? Питаться то ему надо в дорогом ресторане — престиж и дурные привычки требовали самых дорогих, а если на них денег нет, то … И вот результат — голодный обморок. Как он спал на крошечном диванчике в кабинете, я вообще молчу, на этом произведении пьяного мебельщика и Маре места было бы мало.
Все это было мне поведано с заламыванием рук, морем слез и стенаниями о неудавшейся жизни. Детский сад, младшая группа… А бульончик–то весь выхлебал!
В качестве апофеоза влила в эльфа стаканчик огневки, из фляжечки с НЗ. После чего глазки у ушастого стали заметно косить к носу, но с ним стало возможным разговаривать. Количество соплей уменьшилось и до юноши начало медленно доходить, что я тут не просто так его пожалеть, а нога в чулке на прилавке — это не орудие его убийства, а новый экспонат для витрины. Чулочки эльфу тоже понравились, а платочки вызвали полный пьяный восторг и попыткой утереть товаром глазки и носик. На этом наше сотрудничество неожиданно прервал храп. А еще говорят, что эльфы не храпят! Врут.
Отволокла выводящего рулады тощего эльфа на диванчик, кое–как уложила его там, подперев стулом, чтоб не сразу упал, и пошла хозяйничать в магазине.
Для начала сняла сестер, закрыла дверь и стала убирать коллекцию высокой моды подальше, чтоб не мешалась. Потом переделала содержимое витрины. И тут уперлась в проблему — хозяин спит, торговать не может, а мне стоять за прилавком как–то не хочется, да и не престижно магу за прилавком стоять.
— Мара, что делать будем? Может ты поторгуешь?
— В виде наблюдателя? — Прикинула, как будет выглядеть за прилавком мужик в камуфляже и с разрисованной мордой, торгующий шелковыми чулками и решила, что лучше не стоит, а других человеческих личин у собачки нет.
— Да, это не подходит. Какие еще предложения?
Мара чешет за ухом, не помогает. А у меня появилась идея.
— Мара, дуй в трактир, где остановилась Торкана, мы там были. Оборачивайся мужиком, и сними, найми кого–нибудь из девушек, все равно кого, лучше Кади, я ее лучше знаю. Берешь извозчика и волочешь ее сюда. Действуй! А то сейчас народ увидит новую витрину и что мне делать? БЫСТРО!
Мара обошлась без извозчика, она просто выдернула девушку из коридора, хорошо, что она была одета, и приволокла сюда, и уложилась в две минуты. Как я объясняла Кади где она и что ей надо сейчас делать — это отдельный длинный рассказ. Больше всего девушка переживала, что скажет по поводу ее отсутствия «на рабочем месте» Хавир.
— А ничего не скажет,
я тебе заплачу, как за «работу». Скажешь, что эльфа обслуживала.— Нет, не скажу, а то Хавир меня к нелюдям приставит.
— Но ведь с нелюдей берут больше.
— Спасибо, я лучше на хлебе и воде жить буду, чем….
— Не переживай не будешь ты на хлебе и воде. Значит так, чулочки будут от 20 до 30 золотых крон, перчаточки от 10 до 20, а платочки по 20 за набор из 8 штучек и по 10 за 4. Поняла?
— А не дорого ли?
— Не, 30 золотых крон — это месячное жалование лейтенанта стражи, так что в самый раз. Ни о каких скидках речи нет. Если хотят взять десять пар, то это значит, что платят за десять, а не за девять, как на ярмарке. Никаких чеков! Банк за углом, пусть обналичат чек там. Поняла? Если что, то я тут в коридорчике за шторкой спряталась… Открывай дверь, а то вон те девицы ее сейчас вынесут.
И Кади пошла открывать дверь… А Мара легла у входа, дабы пресечь попытки кражи.
В лавку вломились две девицы, а я их помню, они были на приеме у доджа, и бросились выбирать чулочки. Цена на них немного привела их в чувство, но не надолго. Попытались устроить скандал из–за чека, но тут свое веское слово сказала Мара, рявкнув на девиц от двери. Дальше все пошло без сучка и задоринки, Кади с ролью продавщицы справлялась вполне успешно.
Когда проснулся хозяин лавки, весь товар, что я притащила с собой, был раскуплен, до последнего платочка. Чулочки с витрины я не продала, уж очень трудно было их на эти гипсовые «ножки» натянуть и при этом не порвать. Кади была отправлена обратно в трактир по месту проживания на извозчике, я честно заплатила ей за время, проведенное в лавке, как за оказание услуг по ее древнейшей профессии, Юммит через Мару получил добро на доставку утром всего, что он успел получить из Топей. Лавка была заперта, а я сидела и подсчитывала выручку. Очень я вам скажу приятное занятие.
— Айре, как поспали? Чувствуете себя нормально?
— Да. А вы все еще здесь? А куда вы дели платья?
— Конечно я еще здесь, а платья там в шкафу висят. Когда я пришла к Вам со своим предложением, то собиралась предложить вам одну пятую, с продажи. Но поскольку сегодня вы все проспали, и мне пришлось самой стоять за прилавком, то получите только одну десятую. Надеюсь завтра вы сами сможете торговать?
— Да, да конечно. — Глаза у ушастого больше не косят, они готовы выскочить из орбит. Он не может оторвать взгляд от кучки золотых на прилавке. Я передвигаю обещанную десятую часть к нему. Эльф дрожащими пальчиками пересчитывает.
— Торговать будете моим товаром вот по этим ценам. — Протягиваю ему листочек с ценами. — Завтра утром придет от меня купец, большой такой, зовут Юммит Кнон. Он принесет следующую партию товара на продажу. Если будет слишком хорошо расходиться, разрешаю поднять цены. Я днем зайду, проверю, как идет торговля. Хочу сразу предупредить, что сколько, чего и по какой цене будет продано, я узнаю, — Эльф пытается оскорбиться. — Это я на всякий случай… Значит мы договорились?
— Да договорились… — У айре идет слюна, мечтает о плотном ужине, и последующих прибылях.
— Тогда давайте–ка составим договор, Мара, бумагу и чем писать.
Эльф возмущен, он оскорблен, договор с ним? Да как можно, эльфы своего слова не нарушают!
— Айре, так дела вести нельзя. Договор должен быть, положено.
Эльф смиряется, и мы вполне успешно переносим наши договоренности на бумагу. Все, теперь можно и поужинать, а то от всей этой нервотрепки в животе начинает неприлично бурчать. О, а это не у меня бурчит, а у эльфа…
Я сгребла пересчитанные золотые, подозвала Мару и ссыпала золотые ей в рот.