Мастер сновидений
Шрифт:
— Только ты с ним зря в Топях роман закрутила, он все еще из–за служанки сейна переживает. Нашел проблему….
— Если бы совсем не переживал, это было бы странно и нехорошо. И вообще, если его в этом возрасте не интересовали бы девушки, вот здесь надо было бы напрягаться, а так… значит, что все нормально.
— С этой точки зрения не могу с тобой не согласиться.
— Анна, извини, я тебя спрошу. А тебя наличие этой служанки в доме полковника не смущает?
— Знаешь, нет. По той же причине, что и тебя. Если бы его не интересовали женщины, то я бы первая сочла его ущербным. И почему он не должен был себе ничего позволять? Уж если так получилось, то горничной невероятно повезло. К тому же, если я что–то в этих делах понимаю,
Паланкин остановился, и мы вернулись в трактир Джурга, вернее я в трактир, а Торкана к себе в соседний трактир, занятый веселыми вдовушками. У входа сидела Мара и преданно ждала меня. Интересно, признания в любви к ней она слышала или нет? А даже если слышала, то я думаю так, что спать ей сегодня все равно придется на коврике у двери, или я ничего не понимаю в мужчинах.
Асса Тадиринг сидел в малой гостиной усадьбы сейна Дьо–Магро, пил из маленькой рюмочки ром из его же запасов. Он только что вернулся в город и рассчитывал на беседу и последние сплетни, он несколько дней провел за городом на илларьей ферме и был не в курсе последних событий. Вдруг мимо него быстрым шагом, почти бегом прошел, или пробежал сейн в своей черной форме. Асса только встал с удобного кресла и даже не успел его окликнуть, так он пронесся.
Пока асса Тадиринг стоя посреди комнаты думал, от кого или зачем бежал сейн и стоит ли его беспокоить, как Калларинг уже успел вернуться, но одетый в костюм наемника и с широкополой шляпой под мышкой. Сейн так торопился и был настолько занят своими мыслями, что налетел на ассу и почти сбил его с ног.
— А Тадиринг, ты уже вернулся? Извини, очень тороплюсь… Берни, Берни! — Заорал сейн во всю глотку.
Адъютант полковника удивленный поведением начальства не меньше, чем маг, тут же возник на пороге.
— Берни, оседлай мне варга, но не Чогори, его слишком хорошо знают в городе, а что–нибудь попроще.
— Мой варг подойдет?
— Вполне, но быстрее. Да, Берни, меня до завтра в городе не будет, я уезжаю, амулет связи возьму с собой, но если меня побеспокоят по какому–нибудь пустяку, то пусть пеняют на себя. Поводом для беспокойства может быть только нападение на город. Иди, седлай… — и Берни бодрой рысцой побежал выполнять распоряжения начальства.
— Сейн, ты куда–то торопишься? — Не выдержал маг.
— Да, асса, очень тороплюсь…
— Что и не выпьешь со мной рюмочку рома?
— Нет, не хочу. Ну сколько же можно седлать варга? Что же он копается?
— Сейн, ты далеко собираешься–то? Может взять сопровождение, в окрестностях, как я слышал, неспокойно…
— Да не надо мне сопровождение, я недалеко. — Сейн Калларинг немного рассеянно посмотрел на мага. — Знаешь, асса, а ты был прав. У меня свидание, ну, ты знаешь с кем…
Асса Тадиринг всплеснул руками.
— Да ты что?! И когда вы помирились? Неужели она приняла ТВОЕ предложение?
— Нет, предложение она не приняла. Просто я был круглым дураком, и она мне об этом прямо сказала.
— И что? Что она сказала? — Асса аж подпрыгивал на месте от любопытства.
— Что наемница Анна не прогоняла наемника Сигвара, а он сам к ней не приходил. Ты представляешь Тадир, все это время я зря страдал! Мне достаточно было просто прийти к ней, и она бы меня приняла. А я тут подыхал от ревности. Какой же я дурак!
— Варг, ждет вас, полковник. И все же когда вас ждать в страже?
— Не знаю, если что, то связь через амулет. — Все это полковник крикнул уже на бегу, исчезая в дверном проеме.
Берни проводил полковника задумчивым взглядом.
— Вот кто мне скажет, почему сейчас сейн мне напомнил Чогори, когда он тут на днях богов снес ворота?
Асса крякнул, глотнул рома, но отвечать не стал.
Я лежу в теплой воде в бадейке в своем номере и думаю, сколько времени понадобится полковнику, чтобы приехать сюда. Успеет вода остыть или нет?
Вопрос Торканы люблю
ли я сейна Калларинга не дает мне покоя. Люблю или нет? А вопрос интересный… Так люблю или нет? А что такое любовь? Райская птица, ради которой можно пожертвовать всем. А ради полковника я ничем жертвовать не желаю. Значит, птицы–любви между нами нет. Но есть неистовая обжигающая птица–страсть, и когда она улетит, рано или поздно она улетает, то после нее останется только песок и пепел. Когда улетает птица любовь после нее остается больше, остается нежность и дружба, но и дань она собирает большую.А любила ли я когда–нибудь? Нет, наверное, нет. Вот с птицей Страстью я знакома, многие годы я принимала ее за другую, но под конец прошлой жизни я поняла разницу, но было уже слишком поздно. Сейчас я вижу, в чем отличие между птицами, но сделать ничего не могу. Не прилетает ко мне райская птица Любовь. Любить я не умею, мне это не дано. Что делать, одни умеют любить, другие нет. Это как у одного есть талант, а у другого нет. Вот так и я — любить не умею.
— А я? Как же я? — Возмущается Мара.
— Мара, ты, к счастью не человек, поэтому я тебя люблю.
— Никогда не хотела быть человеком.
— Вот и правильно, собаки намного лучше.
Мара насторожила уши.
— Кто–то идет по коридору, шаги знакомые. Пустить?
— Конечно, пустить…
Это полковник, быстро он…
— Анна, ты где?
— Здесь…
Дверь в ванную комнату приоткрывается, сквозь пар вижу веселое и помолодевшее лицо сейна.
— К тебе можно?
— Конечно, присоединяйся, пока вода не остыла. — Он исчезает в комнате, Мара фыркает и уходит.
Сейн уже распахивает дверь, он поставил рекорд по скорости раздевания. Красивый мужчина, тренированное поджарое тело, под гладкой кожей перекатываются рельефные мышцы. Он наг, и его член стоит гордо. Хорошо, что тогда, во время лечения, я не оставила на его теле шрамов. Он уже в воде и я придвигаюсь к нему вплотную. Я соскучилась, птица Страсть поет нам свою песню.
Обхватываю тело сейна своими ногами, мы прижимаемся друг к другу, наши губы находят друг друга, языки переплетаются, нам не о чем говорить. Я хочу его не меньше, чем он меня. Наши руки страстно обнимают тело друг друга. Чуть отстраняюсь и позволяю чего члену проскользнуть внутрь меня. Мы оба торопимся и знаем об этом. Страсть не позволяет нам терять ни одной минуты. Пара его движений и я взрываюсь оргазмом, у меня внутри все сжимается, и я кричу, кричу громко в его рот. Поцелуй разрывается, спина изгибается, я прижимаюсь к нему, я сжимаю его ногами. Может быть, он и хотел бы продлить удовольствие, но я ему это не позволяю, внутренние мышцы сжимают его член, провоцируя быстрый конец. И я уже чувствую биение его оргазма внутри себя. Мы постепенно успокаиваемся. Приступ страсти сменяется приступом нежности. Мы целуем и ласкаем друг друга. Руки скользят по его плечам, они широкие и красивые, чистая, гладкая кожа, крепкие, хорошо тренированные мышцы опытного мечника. Какие у него нежные руки, они гладят мою спину, талию и ягодицы. Эта ласка рук может продолжаться вечно. Мы должны заново изучить и запомнить друг друга. Мои пальцы скользят по его лицу, обводят брови и губы. И мы опять целуемся. Нет, мы пьем друг друга и пьянеем от нашей близости.
Он все еще внутри меня и мы не хотим разъединяться, нам хорошо вместе и пришла пора для продолжения. Он гладит меня по спине и затылку, целует мои губы. Я опять хочу его, первый порыв страсти утолен и мы хотим продолжения. Я ласкаю его грудь, затылок и ерошу его волосы, начинаю немного двигаться и провоцировать его на продолжение.
Он понемногу возбуждается, торопиться нам некуда, разве что вода остывает и вытекает в не плотно закрытый слив, да не беда. Когда мы встречались, в начале Приветника, я маскировалась, а сейчас я свободна. Мои нити магии охватывают сейна, они ласкают его вместе со мной, они пронзают его, не знаю, что он сейчас ощущает. Но судя мо моим ощущениям — польза есть.