Мастер Путей
Шрифт:
То, что делал Вирд, было недосягаемо для Хатина, его собственной Силы хватило лишь, чтобы почувствовать направление воздействия.
Верховный утихомиривал Тасию-Тар, он возвращал ее в русло, он уговаривал ее. Он действовал совсем не как Разрушитель, скорее, как Освободитель – так работал Дар Тико, отличный от других в Мастерах Стихий. Хатин знал, что Вирд использует и другие Пути, возвращая реку на свое место… Его губы шептали… или пели, его пальцы сплетали невидимые узоры, возводя стены там, где вода, не успевшая еще подчиниться, пыталась пробить себе дорогу в долину.
Вирд шептал
Хатин боялся, что Вирд рухнет от усталости, но он был полон сил. И чем больше работал, тем энергичнее двигался, тем сильнее разгоралось пламя в его глазах. Казалось, он слышит песню стихий, как Мастер Оружия слышит песню своего меча, черпая из нее сверхъестественную силу.
Тасия-Тар была покорена. Но за то время, пока Вирд боролся с рекой, по оголившемуся дну на этот берег успело перейти немало смаргов. Они двигались с быстротой лошади, скачущей галопом. Они заполняли берег, перебегая на высоту и атакуя отступившие туда основные силы тарийцев.
Если бы Вирда здесь не было, то за день по открывшемуся в реке проходу на эту сторону перешли бы все смарги… А так… лишь третья часть. С этим они справятся. Увы, не без потерь…
Вирд опустил руки, замотал головой, будто отряхиваясь от воды.
– Надо позаботиться о гостях… – говорит он, сверкая зелеными пронзительными глазами из-под д’кажа.
– Их встретят!.. – усмехается Кодонак, и улыбка тут же сползает с его лица – прямо перед ними, шагах в двадцати, как из-под земли выросли с сотню Мастеров Атаятана. У каждого в руке обнаженный меч, большая часть – с волосами, не доходящими до плеч: бывшие Тайные – значит, боевые… Как бы ни силен был Вирд и сам Хатин, а с сотней им не справиться.
– Тайшиль! За подмогой! – приказывает Хатин, выхватывая «Разрывающего Круг».
Его прошибает пот от неистовой жажды меча…
Вирд зловеще улыбается. Среди прибывших – Титой и Атосааль.
– Смерть пришла за тобой, Кодонак! – выкрикнул бывший Верховный. – Готов?..
– Какой же боевой Мастер не любит танцевать со смертью?.. – отвечает Хатин… почти весело.
– И ты тоже сегодня умрешь, Вирд-А-Нэйс! Но не от моей руки! Атаятан выпьет тебя! Это хуже, чем я думал. Даже пепла от тебя не останется, чтобы помнить о твоем огне… Вот почему я не видел твоего следа в будущем!
– Тебе нельзя меня убивать!.. – произносит Вирд. – А мне тебя – можно!
И, крутанувшись, выстреливает струей огня в сторону Атосааля. Огонь удается сбить их Разрушителям, хотя двое врагов попадают под пламя и изгибаются в крике, сгорая на земле.
– Я знаю, что переживу этот день!.. – усмехнулся Эбонадо, который всегда предпочитал словесные баталии любым другим.
– Но не эту ночь – день уже на исходе!.. – парирует Вирд.
Итин Этаналь
Началось воздействие… Все так же, как в прошлый раз: как только зазвучала вдохновляющая музыка Торетта, вступил
Итин. Потоки Силы – словно нити, пленяющие запястья и лодыжки. Серебряный венец обвил красивую голову Древнего… Дальше действовала Иссима. Увы, он не мог видеть, что именно делала она. Следом – Тико, вращая руками и перепуганными глазами.Итину казалось, что мелькают мгновения, хотя на самом деле проходили часы.
Завершал Абиль Сет словами, проникающими, казалось, в глубь костей:
– Усни, Атаятан-Сионото-Лос! Отправляйся в забвение! Тебе нет места в этом мире, Купающийся в крови! Усни!
Элинаэль. Ее руки дрожат. Итин видит отчетливо, как трясется кинжал, которым разрезает она свою маленькую ладонь с длинными красивыми пальцами… Кровь окрашивает ее белую нежную кожу, она простирает открытую ладонь над Атаятаном. Капля крови, пронзительно-алая в этом царстве белого мрамора, была для глаз Итина звенящим криком в тишине… Время замедлилось… капля летела не доли мгновения… нет… часы… долгие, долгие часы… она все никак не могла упасть, все никак не могла коснуться кожи Атаятана…
Томительно тянулся ее бесконечный полет… и вдруг она взорвалась, ударившись в обнаженную грудь Древнего… Первая капля растеклась, но не превратилась в витую нить, как тогда… с Меняющей обличья… вторая, третья, четвертая… такие же ярко-алые, падали на грудь, шею, лицо, волосы чудовища, они растекались, а не струились, оплетая тело Атаятана, не вспыхивали горячим пламенем победоносно… Они поглощались его изумительно гладкой кожей… Итин мельком посмотрел на Абиля Сета, и его сердце упало, ухнув в самую глубокую бездну, какую только может вырыть человеческий страх… – лицо Пророка перекошено ужасом, тем самым, который сейчас душит Итина…
Элинаэль отдернула ладонь, побелела, как… мрамор… болезненно застонала, сделала шаг назад, еще шаг… ее ноги подкосились. Итин бросился к ней одновременно с Тореттом и Драгом, но они не успели… Атаятан вскинул руки, легко, словно паутину, порвал и опоясывающую его цепь, и наброшенную сеть, стянул, уже поднимаясь, лениво и презрительно, браслеты с рук. На пол со звоном упал искореженный металл… Волна Силы ударила всех окружавших его, сбивая с ног, отбрасывая к стенам… Все они: и мирные Мастера и боевые, отлетели, будто тряпичные куклы, беспомощно заскользив по мрамору… Лишь Элинаэль осталась там, где упала на колени, словно привязанная невидимыми веревками к Атаятану… У Итина ломило спину и ныло у солнечного сплетения, он хорошо приложился головой о мраморную колонну, чудом не расшибся насмерть и даже не потерял сознание – видимо, его творение пожалело творца…
Атаятан улыбнулся, снимая с себя остатки порванной сети. В зале стали появляться один за другим его приспешники. Итин узнал Эбонадо Атосааля, Ужвина Хайшо, Алкаса Титоя, Динораду Айлид… Арайского Мудреца он раньше ни разу не видел, но тоже узнал по смуглой коже и длинной, не по тарийской моде, бороде. Некоторые из прочих Мастеров, предавших Тарию, тоже были ему знакомы когда-то давно, еще в его тихом, не знающим бурь и ураганов, мире. Многие из них тяжело дышат, покрыты кровью и потом, измазаны в грязи, у большей части в руках обнаженные мечи, – они будто бы вырваны из самого апогея битвы.