Чтение онлайн

— С хрена ли это я виновник происшествия? — пробормотал я, поднимаясь из-за большого Т-образного стола, опираясь на артефактный посох Велимудра. — Можно подумать, из-за меня старец и скончался…

Вздохнул.

— Во-первых, ставлю в известность всех присутствующих, что намерен исполнить последнюю волю усопшего и не пускать по миру оставшегося без попечения ребёнка. Малая остаётся при отряде и официально встаёт на котловое, вещевое и прочее довольствие, получая те же права и удовлетворение потребностей, как и любой другой боец моего подразделения. Вопрос со снабжением всем необходимым буду решать самостоятельно с привлечением собственных средств. Во-вторых, почивший Велимудр фактически сдал мне свой пост. Вручив свой посох, он не просто попросил присмотреть за своей ученицей,

но и буквально передал мне своё наследие. В посохе — все воспоминания старца, или даже его дух, в чём мне ещё предстоит разобраться с твоей помощью, старче. Но даже самостоятельно я могу обращаться к его памяти и получать ответы на свои вопросы. Таким образом, Велимудр буквально назначил меня своим преемником. Осталось только понять, в чём конкретно… И третье, последнее по списку, но не по важности. Скончавшийся не был христианином, а потому капеллан, как десница Синода, не стала производить чин отпевания (да и не положен он, насколько я знаю, в час кончины: лишь на третий день). Прав ли я в своих суждениях, что заместо отпевания и погребения в землю мы можем прибегнуть к погребальному костру, если возраст Велимудра таков, что последний застал ещё три луны на вашем небе? Нет, я-то могу и к памяти в посохе обратиться, ответ там точно будет. Но не будет ли у кого из присутствующих иных идей, продиктованных теми или иными соображениями? Я дословно цитирую усопшего: «Упокойте меня с миром, как посчитаете достойным». Вопрос с посмертием собственного тела у почившего не стоял.

На первом вопросе интерес проявил лишь Ротмистров, да, пожалуй, Протопопов. Ведь, обретение подданства новоявленным жителем Империи — их вотчина. Они должны будут провести проверку благонадёжности, убедиться в безопасности предоставления гражданства, инициировать получение документов и постановку нового лица на учёт согласно переписи населения. Если же я сказал, что беру заботу о девочке на себя, то остальное уже не их проблема, но влезать в местный документооборот пока что не хочу. Если мелкой потребуется получать местный паспорт — это уже канцелярское дело.

На втором вопросе недюжий интерес проявил уже и сам Берислав. Всё же, передающий свои полномочия и знания великий последователь Силы — это не рядовое событие каждого дня. Такое не случается сплошь и рядом. А если учесть, какие именно познания передал усопший… Нет гарантий, что мировоззрение того же Великого Архимага Путей не перевернётся с ног на голову, поделись я с ним крупицей воспоминаний Велимудра. А уж пассаж о духе мага, поселившемся внутри вместилища своего же посоха…

Третий вопрос всколыхнул всех троих. И Протопопова, и Ротмистрова, и Берислава.

Шутка ли, забывший умереть Великий Архимаг Путей? То, что дед инсайд собирается на днях или раньше разменять тысячу лет — аномалия, ставшая для местных обыденностью. Берислав для них чуть ли не святой, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Но Велимудр, чьё рождение потеряно в бесконечных истоках времени? Три луны на небе? По оценкам того же Горыныча, Великой Катастрофе от полусотни до ста миллионов лет. Биология, конечно, допускает столь долгую жизнь: известны некоторые виды медуз, для которых биологическая смерть невозможна как физическое явление, и сами медузы могут жить бесконечно долго при наличии пищи. Но настолько высокоорганизованная как человек? Для людей даже тысяча лет — это бесконечно долгий срок. А тут речь о предвечном, разменявший даже не один десяток миллионов! Их оторопь можно понять.

Первым нашёлся старшейший из присутствовавших.

Берислав окинул взором посох Велимудра (по факту, ставший уже моим), и испросил:

— Стало бысть, глаголешь ты, гридь, будто бы наследие своё тебе древнейший предвечный даровал? И чем же ты так его пронял?

— Та що б я знал, — честно признался в ответ. — Мы искали, как бы побыстрее тикать с пастбища… Да, кстати, немного лирического отступления: нашли место, где паслись айны. Именно что паслись, как скот. Ну, там, травку щипали, деревья обгладывали… самые разные виды, но сосуществовали мирно. Будто бы их кто-то пас или они кем-то усмерены, одомашнены. Такое соседство посчитали слишком уж небезопасным, потому

и искали, куда бы дальше прошмыгнуть. Всего один лишний бросок на полсотни километров — и нашли скит, к которому, почему-то, айны не приближались. В ските — умирающий Велимудр и его ученица Малая. Не успели мы с порога заявить своё «Здрасьте», как он включил телепатию и силой мысли, не говоря ни слова, осведомил нас, что ждал нашего прихода.

Я посмотрел на Протопопова.

— Велимудр с самого начала знал, кто я такой. Для него было тайной моё прошлое. Как и моё «разило, коим я шью завесу мироздания». Прямая цитата, между прочим. Как и откуда он узнал — понятия не имею. Возможно, владел даром предвидения, как Горыныч. Но факт остаётся фактом: он нашёл в себе силы дождаться нашего появления, из рук в руки передать Малую с посохом и преставиться с миром.

Вернул взгляд на Великого Архимага Путей.

— Его слова, близко к тексту: «Все прочие познают гибель поперёд познаний, но ты в силах вынести это бремя» и так далее. Он явно не просто так ждал меня. На то была какая-то своя причина.

Старец протянул мне свою иссушенную древнюю руку. Я же передал ему посох.

Берислав осторожно принял передачу, отдав на время свой посох правнучке Алине.

Несколько минут он созерцал артефакт. Водил по нему пальцами, осматривал артефактный камень в навершии.

— Изваяние старше этого мира, — мрачно констатировал дед инсайд. — Оно видело восходы, расцветы и закаты цивилизаций. Древо обратилось в камение, ибо Силы в нём немеряно. И прав ты, ратник, во всём. Я чую в нём некий дух.

— Это может явиться проблемой, — не менее мрачно постановила Ева. — Некие станут готовыми объявить сие ересью. Дух божьего человека не может бысть запечатан в неодушевлённом предмете, ибо чаять мы все обязаны Второе Пришествие Господне, дожидаясь Страшного Судилища в своих чертогах.

— Велимудр не был божьим человеком, — отозвалась Ветрана. — Христианство появилось всего-то чуть больше полутора тысяч лет назад. Он же… сколько же, ему, всё ж-таки, лет?

— Несколько миллионов точно, — отозвался уже я. — Вместе со своим посохом он застал рождение и гибель не одной цивилизации и религии. Видимо, у него было своё мировоззрение, и не нам его судить за это.

— Однако же, всё ж-таки найдётся тот, кто примерит на себя мантию судьи, — Распутина посмотрела на меня. — Святейший Синод крайне требователен к исполнению своих предписаний, а также трактовок Священного Писания. За заточение духа человеческого, по воле божьей рождённого на земле, и к создателю обязанного отойти по смерти, однозначно объявят чернокнижником.

— Компетенция Святейшего Синода заканчиваются на границах Российской Империи. Мы же покинули их не одну тысячу вёрст тому назад. В Зауральских дебрях Синоду точно делать нечего, пусть хоть обисполняются своих же предписаний.

— Зато нынче мы, как раз-таки, на землях Российской Империи. И тут уже отвести глаз не выйдет.

— Отчего ж, тогда, не объявляют чернокнижниками туркменов? — поинтересовалась Морозова. — Те, так-то, тоже не в Христа веруют, а в Аллаха с Мухаммедом. Или протестантов с католиками. Вроде бы, тоже христиане, однако же своего толка. В чём же разница с Велимудром?

— Протестанты с католиками не заточают дух человека в предмете. Я же уже пояснила.

— Значит, этот вопрос потребует согласования с представителями Священного Синода, — постановил Протопопов.

— Увы, господин полковник, — покачала головой Ева. — Одним согласованием не отделаетесь. За сим последует Вселенский Собор. И горе всем причастным, ежели архаические устои возобладают над гласом разума. Что анафеме предадут — так меньшее из зол. А что народ ополчат — так с этих станется…

— Мы немного отвлеклись от темы, — заметил я. — Последствия обнародования обсудим чуть позже. Что делать-то будем? С девочкой вопрос решён. Пускать по миру не намерен, возьму заботу на свои плечи. Но мне нужна помощь с двумя последними вопросами. Как по чину принять бремя Велимудра и что делать с его телом. Сжечь-то всегда успеем.