Мастер Начертаний
Шрифт:
— Вот и увидим, — сказал мастер Бо, не глядя на Мина. — Покажи ему каморку. Утром начнёт.
Вэнь Шу пожал плечами и ткнул пальцем в узкую дверь в конце зала. Потом вернулся к своей ступке, и шарканье возобновилось.
Каморка подмастерья была размером с кладовку, в ней помещались кровать с тощим матрацем, стол с масляной лампой и окно в ладонь, через которое пробивался кусочек закатного неба. Голые каменные стены и пустые полки, потому что предыдущий жилец не оставил ничего.
Мин сбросил котомку на постель, сел рядом и достал из тряпицы Чернильницу — тёмный флакон размером с половину ладони, слишком тяжёлый для камня и слишком тёплый для металла, с полустёртыми насечками на боках, что складывались в узор, исчезавший из поля зрения при каждой попытке проследить его целиком. Это было единственное,
Лу Цзянь, муж травницы из деревни Серого Тумана, ушёл за перевал, когда Мину было десять, и не вернулся. Тело даже не искали, потому что какой безумец рискнёт ходить туда живым? Мать перестала произносить его имя через полгода, а через год убрала из дома всё, что о нём напоминало, кроме Чернильницы. Её Мин спрятал для себя.
Юноша провёл пальцем по насечкам, тем же движением, которое повторял сотни раз с десяти лет, пытаясь нащупать рисунок, который глаза никак не могли поймать. Поставил флакон на стол, рядом с лампой. Чернильница впитывала последний свет заката, проникавший через окно-бойницу, и казалась в каморке единственной вещью, принадлежавшей лично ему.
За стеной мастер Вэнь Шу мерно шаркал пестиком в ступке, и этот ритм заполнял тишину каморки вместо голосов. Мин откинулся на матрац и заложил руки за голову. Шесть каналов, статус подмастерья и стопка грязных кистей вместо будущего, к которому он шёл три дня пешком. Все до него сбежали, и этот, по словам Вэнь Шу, тоже долго не протянет.
Но символы на Первых Вратах Мин запомнил. Линии были проведены одной рукой без единого колебания, впечатаны в гранит с мастерством, от которого весь воздух у арки казался натянутым. Где-то в этой секте сидел человек, способный создавать такие вещи, и Мин теперь жил под одной с ним крышей.
Он закрыл глаза. Шарканье пестика за стеной баюкало, и Мин заснул, сжимая в руке тёплый флакон отцовской Чернильницы.
Глава 2
Чернила
Мастер Бо разбудил Мина на рассвете, ткнув его в плечо кончиком кисти, и, не дав умыться, вывел во двор. Штабель необработанных каменных плит у входа, который Мин заметил ещё вчера, оказался не декорацией. Плиты предназначались для стел, на которых мастера высекали защитные печати, и каждую из них нужно было перенести в мастерскую, обтесать с четырёх сторон, отшлифовать, пропитать специальным составом и выставить сушиться на стеллаже. Каждая плита весила столько, что Мин мог поднять её, только упершись коленями и выдохнув весь воздух из лёгких. Мастер Бо показал, как правильно браться, чтобы не сорвать спину, и ушёл пить чай, оставив Мина наедине со штабелем.
К полудню Мин перетаскал восемь плит. Руки дрожали, пальцы распухли, поясницу ломило так, что он мог стоять только привалившись к стене. Мастер Вэнь Шу, проходя мимо, оглядел его работу и сказал: «Медленно». Потом ушёл обратно к своей ступке.
Мин сел на пол, привалился спиной к стеллажу и задрал голову. Потолок Палаты был высоким, с почерневшими деревянными балками, на которых кое-где виднелись следы тех же символов, что и на Первых Вратах, только мельче и бледнее, полустёртые временем. Мин разглядывал их, пока руки не перестали дрожать, потом встал и пошёл за девятой плитой.
К вечеру он перетаскал четырнадцать. Мастер Бо вернулся, пересчитал плиты, хмыкнул и сказал: «Ужин на кухне. Подмастерья едят после внешних учеников. Найдёшь сам, вниз по лестнице и направо. Если заблудишься, иди на запах».
Мин нашёл кухню на втором ярусе, в длинном каменном здании с дощатыми столами и лавками. К тому моменту, когда парень добрался, внешние ученики уже поели и разошлись, и на столах оставались только миски с остатками риса, тарелка с квашеной капустой и половина рыбины, которую, судя по виду, кто-то уже обглодал до хребта. Грузная повариха с красными от пара руками, посмотрела на Мина, потом на его серую одежду без нашивок, и молча указала на отдельный стол в углу, где стояла единственная миска каши и кружка воды. Другие подмастерья видимо уже поужинали, если они вообще были, потому что ни утром, ни в обед Мин их не видел.
Он сел, взял палочки и попробовал
кашу. Рисовая жидкая размазня без соли и масла, тёплая вода с крупинками.— Изысканно, — сказал он вслух, обращаясь к пустому столу.
Повариха фыркнула из-за стойки. Мин съел всю миску до последнего зерна, выпил воду, вернул посуду и пошёл обратно в Палату.
На обратном пути он впервые увидел Обитель в вечернем свете. Бумажные фонари, развешанные между столбами на каждом ярусе, горели мягким желтоватым огнём, и вся гора превратилась в гирлянду, поднимавшуюся от нижних террас к вершине. На тренировочных площадках второго яруса ещё занимались ученики, их силуэты мелькали в фонарном свете, и оттуда доносились глухие удары, окрики наставников и ритмичное хоровое дыхание, с каким выполняют упражнения на каналы. На третьем ярусе, у зала медитации, сидели старшие ученики, их тела окутывала лёгкая дымка ци, видимая даже в темноте. Мин остановился и смотрел на них, пока не почувствовал, как ноет спина, и не вспомнил, что утром его снова ждет работа.
Палата Начертаний стояла ниже всех, вдали от фонарей, в тени скального выступа. Мин добрался до каморки, рухнул на матрац и заснул мгновенно.
На второй день Мастер Вэнь Шу усадил его за длинный стол, поставил перед ним каменную ступку размером с суповую миску, бросил внутрь горсть кристаллов киновари и сказал: «Растирай. Когда станет как пыль, позовёшь». Потом ушёл. Мин взял тяжелый каменный пестик, отполированный тысячами касаний, и начал тереть.
Через час рука онемела. Кристаллы превратились в крупный порошок, до «пыли» было далеко. Мин поменял руку. Через два часа онемела и левая. Порошок стал мельче, но Вэнь Шу, проходя мимо, сунул палец в ступку, растёр крупинки между подушечками, покачал головой и ушёл, не сказав ни слова. Мин продолжил.
К вечеру второго дня он добился результата, который Вэнь Шу назвал «сойдёт». Это было первое слово одобрения за два дня, и Мин запомнил его, потому что подозревал, что следующее придётся ждать долго.
На третий день мастер Бо показал ему, как мыть кисти. Мин решил, что это наконец будет проще, чем камни и ступка. Он никогда так не ошибался. Кисти для начертания делались из ворса горных коз, пропитанного составом на основе духовных трав, и мыть их полагалось в специальном растворе, в строгом порядке: сначала горячим раствором с кассией, потом холодным с мятной эссенцией, потом снова горячим, потом высушить, расправив ворс деревянным гребнем так, чтобы каждый волосок лежал отдельно. На одну кисть уходило четверть часа. Кистей в Палате было больше сорока.
— Вы моете их каждый день? — спросил Мин у мастера Бо, разглядывая стеллаж.
— Ты моешь их каждый день, — поправил мастер Бо.
К концу первой недели Мин знал Палату Начертаний лучше, чем дом матери в Сером Тумане. Знал, где стоит каждая ступка, в каком порядке лежат кисти на сушильной доске, какие травы хранятся на верхней полке, а какие на нижней, и почему связку полыни нельзя класть рядом с мешочком горной слюды. Знал, что мастер Бо пьёт чай шесть раз в день и всегда из одной и той же пиалы с отколотым краем. Что мастер Вэнь Шу работает пестиком в ступке с утра до вечера с перерывами на еду и сон, и что ритм его шарканья меняется в зависимости от материала: быстрый для киновари, медленный для лазурита, рваный для горного хрусталя.
Знал он и то, что к начертанию его не подпускали. Мастера работали за отдельными столами, отгороженными от остальной мастерской ширмами, и когда из-за ширм доносился скрип кисти по бумаге, Мин замирал, прислушиваясь, пытаясь по звуку уловить ритм линии. Мастер Бо замечал это каждый раз и ничего не говорил. Мастер Вэнь Шу однажды поймал Мина за подглядыванием через щель в ширме и треснул его по затылку свёрнутым свитком. Не больно, но доходчиво.
На восьмой день Мин обнаружил библиотеку. Мастер Бо упомянул, что подмастерья имеют право пользоваться ею «после десятого часа», и Мин понял это буквально: ровно в десять вечера он закончил мыть кисти и пошёл искать. Библиотека Обители Серого Пика занимала отдельное здание на третьем ярусе, двухэтажный каменный павильон с массивной дверью и фонарями по обеим сторонам. Смотритель, худой старик с длинными усами и выражением вечного неудовольствия, посмотрел на одежду Мина без нашивок и поджал губы.