Мастер-класс по неприятностям
Шрифт:
Я шел пыльной дорогой, вдоль густых зарослей кукурузы; вдали возвышались конструкции артезианских скважин. Там трудяги качали из земных недр нашу общую воду, а потом эту воду будет продавать какой-то жулик, а деньги класть в свой карман. И все, и больше ничего… А в голове у меня звучали папины слова: «А наше дело – чтобы от этих дурных людей было поменьше вреда хорошим людям».
Глава VI
«ПОДАРКИ – В СТУДИЮ!»
Письмо Алешке я, конечно, написал. Хотя и понимал, что толку от этого мало. Пока письмо дойдет, он уже столько натворит, что всем нам мало не
«Дим, это Митек тебе уже наябедничал, да? Врет он все, Дим. Ни фига я по ночам не шляюсь, один раз только пошлялся. Очень случайно».
Ну да, очень случайно – заблудился, вокруг дома ходил, дверь не нашел. А то я его не знаю!
«А зато, Дим, чего я наразведничал! Такую фишку разузнал! Очень случайно».
В общем, Алешка сильно огорчился за старушку Лиду, у которой Папа Карло забрал тачку и не собирается ее отдавать. И он решил восстановить справедливость. Дождался, когда Митек уснул, запер его на всякий случай («штоб он, Дим, мне не помишал») и помчался в поселок. На велосипеде.
Уже настала ночь. Луна пряталась за облаками. Стояла тревожная тишина. Так и казалось, что сейчас из-за кустов выскочит какая-нибудь зловещая тень и бросится наперерез. Или послышатся сзади догоняющие шаги. Протянутся длинные холодные руки. Может, даже с когтями.
Все так и было. Метнулась наперерез тень загулявшей кошки, помчалась вдогон бродячая собака, зловеще каркнула над головой бессонная дура-ворона.
На месте Алешки я давно бы уже вернулся домой и, отперев Митька, забрался бы под теплое одеяло. Но Алешка все так же упорно крутил педали, стараясь в темноте не налететь на кочку или не влететь в канаву.
Ехал он быстро, под горку, и почти не падал. Раза четыре всего. Или пять.
Вскоре показались впереди редкие слабые огоньки в некоторых домах деревеньки Пеньки. Алешка слез с велосипеда, спрятал его в придорожных кустах и дальше пошел пешком, «молчаливым шагом», как он написал. Когда он оказался на окраине деревни, огни в ней уже не светились. Горела только сильная лампа над входом в милицию и светились окошки дежурной комнаты. В доме напротив, где жил Папа Карло, тоже было темно – спит он себе, намаявшись, сидя весь день на лавочке.
Алешка тихонько приоткрыл калитку и, пригнувшись, пошел молчаливым шагом к сараю, возле которого всегда стояла бабкина тачка. Но тут вдруг впереди что-то слабо блеснуло – Алешка плюхнулся животом на землю, прямо в крапиву, и чуть было не зашипел от ее гостеприимства. Но было не до шипения. Дверь в сарай растворилась шире, и оттуда показался мутный свет. Он сочился будто из-под земли. Из дверей вышел человек. Папа Карло, конечно. Что-то ворча под нос, он взял тачку и закатил ее в сарай. Алешке стало здорово интересно. А потом еще интересней.
Через некоторое время свет в дверях на секунду исчез – его заслонил Папа Карло, с трудом выкатывая тачку, чем-то тяжело груженную. Алешка изо всех сил прижался к земле. Бормоча под нос, Папа Карло, едва не задев его тачкой, прокатил ее мимо и покатил дальше, куда-то на зады усадьбы.
По-моему, лишь самый ленивый человек не захотел бы узнать: что это такое вывозит ночью из сарая некий Папа Карло? Но Лешка далеко не ленивый. Он даже не просто любознательный, он – любопытный. И далеко
не глупый. Он не стал следовать за Папой Карло по пятам, а остался на своем месте, только отполз подальше от тропинки, чтобы не попасть под тачкино колесо.Ждать пришлось недолго. Вскоре послышалось знакомое бормотание («Вкалываю, как папа Карло»), легкий стук колеса по выбоинам, и все повторилось. Лешка терпеливо ждал. Раз десять Папа Карло что-то вывозил из сарая и куда-то девал. А потом закатил тачку в сарай, запер его на замок и ушел в дом.
В доме вспыхнул свет. Алешка, конечно, подобрался к окну, на котором не было занавески. Встал на цыпочки, заглянул внутрь. И, в общем-то, ничего нового не увидел. Папа Карло скучно сидел за столом и пил пиво. При этом он шевелил губами, отставляя стакан, видимо, бормоча свою вечную жалобу.
На зады Алешка не пошел, оставил это дело на утро, все равно сейчас ничего в темноте не разглядеть. Но догадки какие-то у него в голове уже зашевелились.
До Митькова дома Алешка добирался довольно долго. Потому что велосипед в кустах найти не смог.
Он тихонько, не скрипя ступеньками, поднялся на второй этаж, где они спали с Митьком, беззвучно отпер дверь. И… зажмурился. Щелчок выключателя, яркий свет, грозный Митек.
– Где был?
– В туалет ходил. Тебе можно, а мне нельзя, что ли? – обиделся Алешка. – Я тоже человек.
– И довольно хитрый, – сказал Митек. – Такие хитрые в туалет пешком не ходят.
– Бегают? – спросил Алешка с интересом.
– На велосипеде ездят. Где он, кстати?
– Там остался, – уклончиво объяснил Алешка.
– В туалете? У него проблемы?
Алешка поморгал глазами, соображая, какие проблемы могут быть у велосипеда в туалете. И ляпнул:
– Он там застрял.
Тут даже Митек растерялся. Поскреб свою бороду.
– Ложись спать. Завтра рано вставать. В поисковый лагерь поедем.
– А на чем? – спросил Алешка, раздеваясь. – Велосипед-то…
– Максимкин машину пришлет.
– Он хороший человек. – Алешка забрался под одеяло. – С ним надо дружить. Он нам скоро пригодится.
– Что ты еще задумал? – Митек было улегся, но тут же вскочил.
– Я еще не знаю, – честно ответил Алешка и отвернулся к стене.
Утром он встал намного раньше Митька и снова помчался в Пеньки. Папа Карло, наверное, еще спал после своих ночных трудов, поэтому Алешка смело шмыгнул в калитку и явной тропкой со следами тачкиного колеса прошел на зады усадьбы. Дальше там, за кривым штакетником, начинались буйные заросли бурьяна, но в этих зарослях виднелся проход. Узкий, по ширине тачки. И этот проход кончался глубоким оврагом. Надо прямо сказать – это была свалка, куда жители Пеньков выбрасывали все, что им больше не было нужно.
Вот и Папа Карло… Сваливал с тачки на краю оврага, знаете что? – глинистую землю. Конечно, от этого была польза – он засыпал всякие бытовые отходы. Но почему-то ночью. И никогда этим не хвалился.
Алешке все стало ясно. И в конце письма он так и написал: «Он, Дим, в сваем сараи золото капает. У него там свое Поле чюдес. Падарки в студею!»
Через пару дней мы снова собрались на рынок. С уверенностью, что никто к нам приставать не будет. Наш бухгалтер, Май Маркович, которого мы, конечно, называли Май Мартович, выправив необходимые документы, так и сказал: