Маскарад
Шрифт:
Бланш едва удержалась от крика. Что ж она сама просила рассказать ей все.
– Его глаза были открыты, повсюду кровь. Рядом лежал нож, я поднял его, только не спрашивай зачем, я не знаю, и тогда дверь открылась.
– О Боже!
– Это была жена Миллера. Она закричала. Я пытался ей объяснить, но она продолжала кричать. Затем прибежал караульный, за ним соседи, последнее, что я помню, как меня вели в тюрьму. Он снова опустился на крыльцо рядом с ней.
– Вот мой «Кентерберийский рассказ».
Бланш не улыбнулась шутке.
– Все выглядит очень плохо.
– Так
Бланш задумалась. Действительно, все свидетельствовало против Саймона. И все же он не был убийцей. По крайней мере, она так думала.
– Но у Миллера могли быть и другие враги.
– Вполне возможно.
– Их-то мы и должны найти. У тебя есть какой-нибудь план?
– Да, я планирую поспать, – сказал он с усмешкой, которую Бланш уже научилась не принимать всерьез. Она знала, что Саймон не хочет обидеть ее.
– Да, мне это тоже не помешает, – сказала она спокойно. – Планы будем строить потом.
Саймон встал и потянулся, воспоминания о ночи в лесу заставили Бланш зардеться и поспешно отвести глаза.
– Когда-нибудь нам придется поехать в Кентербери, Бланш. Это может быть очень опасно.
– Опасность подстерегает нас везде. Неужели ты хочешь сидеть здесь и ждать, пока она окажется у тебя под дверью?
– Нет. Конечно, нет. Ну что ж, тогда нам придется отправиться в Кентербери, как только представится случай.
– Конечно, мы так и сделаем, – сказала Бланш и направилась к двери. Если бы Саймон еще раз дотронулся до нее, она просто растаяла бы. – А теперь я иду спать.
– Хорошо. Бланш?
Она обернулась на пороге.
– Что?
Саймон сжал губы, а потом выпалил:
– Спасибо.
– Достойная плата за то, что ты сделал с моей жизнью, – сказала она нарочито вежливо и ушла. Сегодня последнее слово осталось за ней, редкий случай с тех пор, как она знает Саймона.
Но ее радость была недолгой. Как только она дошла до лестницы, что вела в комнаты, усталость опять навалилась на нее. Скоро они снова двинутся в путь, и кто знает, что уготовано им в будущем.
Стояла прекрасная погода. В Мэйдстоне был ярмарочный день, и сюда съехались фермеры со всей округи. Они заходили в таверны и на постоялые дворы, в магазины и лавки. Некоторые планировали остаться до вечера и посмотреть представление, которое будет давать странствующая труппа Вудли. Было тепло и шумно, кругом толпились люди.
Два дня Бланш, Саймон и Генриетта придумывали план. Наконец они решили, что Саймон и Бланш поедут в Кентербери под видом четы фермеров. Для пущей убедительности они устлали дно телеги соломой, луковой шелухой и старым картофелем.
Оба должны были изменить свою внешность. Саймону приделали накладную бороду, а Бланш должна была покрыть волосы коричневой пудрой и при помощи накладок под одеждой изменить фигуру. Немного румян – и ее стало совсем не узнать.
Посмотрев на себя в зеркало, она была поражена, как мало надо времени,
чтобы измениться до неузнаваемости.Звук шагов заставил ее оглянуться. Это был Гарри.
– Ничего не забыли? – спросил он Бланш.
– Думаю, нет. Еды хватит на несколько дней, одеяла, смена белья, – стала перечислять она. – И деньги.
Она улыбнулась Гарри:
– Мы могли бы обойтись и меньшим. Большое спасибо, что позаботились о нас.
Гарри облокотился на повозку.
– Это мы должны благодарить вас, мисс. Саймон попал в переплет, но помочь ему можете только вы.
– О, но, помогая ему, я помогаю и себе, – возразила Бланш. – Думаю, мы можем отправляться.
– Если у вас все получится, что вы намерены делать после?
Бланш вздохнула.
– Я не знаю, мистер Вудли. Может, поеду домой, но…
Но ее семья вовсе не такая, как у Саймона, подумала Бланш и проглотила неожиданно возникший ком в горле. Они не смогут принять ее без упреков. Они никогда не смеялись, не ругались и не проявляли нежности друг к другу и никогда не смотрели на нее такими любящими добрыми глазами. Интересно, знает ли Саймон, насколько ему повезло?
– Вы изменились, – сказал ей Гарри, когда они вошли во двор булочной. – Такое случается.
– Я не знаю. Конечно, я изменилась, а с другой стороны, мне кажется, что я стала такой, какой всегда была в душе.
Гарри внимательно смотрел на нее.
– Жаль, что Саймон не встретил вас немного раньше, возможно, тогда ничего подобного не случилось бы.
– Кто знает, что бы случилось, – сказала Бланш, неожиданно почувствовав раздражение. Она прекрасно понимала, что при обычных обстоятельствах Саймон не обратил бы на нее никакого внимания.
– Он, в общем, неплохой парень, – продолжал Гарри, не обратив внимания на слова Бланш. – Немного неуправляемый, со временем это пройдет.
– Он ничего не принимает всерьез, – выпалила Бланш и остановилась как вкопанная.
– Неужели вы так думаете? – спросил Гарри и потрепал ее по подбородку. – Тогда вы его плохо знаете.
– Нет, – она отвернулась. – Я знаю, почему он так делает. Это хорошая защита. Вот только для других людей – это очень утомительно.
– Может быть. Но вы заметили, что с нами, своей семьей, он совсем другой?
– Да.
– И с вами тоже. Бланш вскинула голову.
– Как раз наоборот. Со мной он ведет себя хуже, чем с остальными. Я…
Гарри улыбнулся.
– Мисс, неужели его поведение ни о чем вам не говорит? Я очень беспокоился за него, – продолжил он, прежде чем Бланш успела ответить. – Даже до того, как случилось это несчастье, я беспокоился. В нем была какая-то неудовлетворенность, как будто ему чего-то не хватает.
– Не хватает чего?
– Я не знаю, мисс, или я бы постарался дать ему это. Но я заметил кое-что за последние несколько дней.
– И что же?
– Его неудовлетворенности как не бывало. Я не думаю, что он убегал от чего-то, мне кажется он наоборот, стремился чего-то достичь. Вы говорили о том, что он ничего не принимает всерьез, как будто играет роль. Но это лучший способ убежать.