Чтение онлайн

– Заставив их смотреть трагедию, где влюбленные погибают?

– Показав им подлинную страсть, быть может, – ответил Шекспир. – Я не знаю. Если ты разговаривал с Вильямом Сэдлером, ты, вероятно, заметил, что он несколько равнодушный молодой человек. Может, Хью хотел воодушевить его, показав истинную любовь.

– Кто-то недавно сказал мне, что только дурак будет пытаться свести двух людей вместе.

– Интересно кто, – сказал Шекспир. – Что ж, все мы знаем, что никто из нас не постоянен. Все меняется. Не лучше ли тебе закончить одеваться? Мы скоро начинаем.

Я слегка улыбнулся и продолжил застегивать крючки на своем костюме. Увидев, что я успокоился,

Шекспир вышел, сказав, что должен приветствовать гостей.

Наша камерная постановка «Ромео и Джульетты» в зале дома Фернов имела большой успех, какой бы скромной ни была наша публика. Качество восполнило количество. Зрители смеялись, вздыхали и плакали в нужных местах, но все в некой благородной манере. Пьеса едва ли была им незнакома, поскольку некоторые из них были в «Золотом кресте» в день, когда умер Ферн, а другие, несомненно, видели ее раньше. Впрочем, эта история всегда смотрится по-новому, даже когда мы знаем конец.

На деле и зрители наши тоже были мне знакомы, кроме тех членов семей, которых я не видел раньше. Там была госпожа Рут, кричаще одетая и смеявшаяся над грубостью кормилицы Джульетты. Рядом с Сарой Констант сидел Вильям Сэдлер. Я не мог видеть выражение его лица, но надеялся, что волшебство пьесы действует на него и заставляет безумно влюбиться в свою невесту. Там была Сьюзен Констант, которая уже сказала мне, что ее следует отождествлять с Розалиной, покинутой возлюбленной Ромео.

Среди тех, кого я знал, были также доктор Ральф Бодкин и, к гораздо большему моему удивлению, Джон и Джейн Давенант из «Таверны». Что происходит в голове у них, я не имел ни малейшего представления, но заключил, что они были здесь как друзья труппы или Фернов. Это было частное представление, но также и наше последнее выступление в Оксфорде, и кто знает, когда еще актеры снова заглянут сюда?

Трагедия закончилась нашей джигой. В этот раз я смог к ней присоединиться – моя лодыжка почти зажила. Ничего плохого не произошло. Никого не нашли мертвым в кухонном шкафу после пьесы. В конце было еще больше еды и питья. Константы и Сэдлеры весело общались с остальными гостями. Из обрывков разговоров я понял, что вскоре должна состояться свадьба (если только чума не овладеет по-настоящему городом и не прекратит все приготовления). Лицо Сары Констант осветилось в улыбке – солнце на заснеженном поле. Вилл Сэдлер утопил свое лицо в стакане. Сьюзен нигде не было видно.

Мы собрали все свои вещи и приготовились к обратному путешествию в город на ночлег. Как и любое передвижение после наступления темноты, это лучше было делать вместе или, по крайней мере, достаточно большими группами, чтобы отпугнуть воров и прочих недобрых людей. Мы спустились с холма при свете луны, – впрочем, наш путь освещали и фонари. Мы вошли в город через восточные ворота и двинулись по Хай-стрит. Город спал.

По дороге некоторые из нас отделились от общей группы, включая Лоренса Сэвиджа и Джека Вилсона. Без сомнения, у них были собственные дела. Я слышал, что Джек свел близкое знакомство с женой одного торговца шерстью, который как раз уехал в Питерборо. Ее звали Мария, и ее в самое сердце поразило умение Джека драться на шпагах, когда он играл Тибальта. Это все, что я знал. Даже мягкий, со спокойными манерами Лоренс, очевидно, обзавелся такой подружкой, во всяком случае, так он мне намекал. В первый раз за несколько дней я подумал о Люси Милфорд и спросил себя, как она там справляется в Лондоне. Без меня то есть. (Но конечно же, она отлично обходилась без меня. Грустно, но верно.)

По непонятным причинам я все ждал, что что-то случится, но ничего

не произошло. Мы вернулись в «Золотой крест», те из нас, у кого не было более спешных и интересных занятий, чем отправиться спать. Я подумал, что все закончилось. Через день или два мы покидали город.

Я обнаружил записку, когда разворачивал свиток со своей ролью Меркуцио. Вы, вероятно, знаете, что эти свитки – среди самых ценных вещей для актера. Тот, кто потеряет свою роль, должен не только оплатить новую копию, но и выдержать гнев мастера Эллисона, нашего счетовода. Поэтому мы бережно обращаемся со своими текстами. Я уже собирался убрать его в дорожную суму, которую держал под подушкой, как вдруг на пол, кружась, опустился клочок бумаги. Я поднял его и поднес к свече.

Почерк был мне незнаком – не похож на четкую руку нашего переписчика пьес. Это было простое сообщение – в определенном смысле простое. Оно гласило:

Ваши подозрения, что со смертью Хью Ферна не все чисто, справедливы. Мы должны поговорить с глазу на глаз. Никому ничего не говорите, приходите в мой дом на углу Кэтс-стрит завтра утром.

Анжелика Рут.

Я тщательно свернул записку, положил ее обратно в свой свиток и задумался.

Это послание озадачивало по нескольким причинам. Прежде всего, я говорил о своих подозрениях по поводу смерти доктора Ферна только Дику Бербеджу и Шекспиру, ну и Абелю, конечно. Как о них прознала госпожа Рут? Во-вторых, я решил, что с делом Хью Ферна было, так сказать, покончено. Какие бы загадки ни окружали его кончину, коронер постановил, что это несчастный случай.

И потом, если госпожа Рут желала поговорить со мной, почему она не воспользовалась такой возможностью этим вечером, когда мы все были у Фернов? (На этот вопрос, во всяком случае, ответить было куда легче. Судя по всему, она не хотела, чтобы нас видели разговаривающими вместе.)

И как она ухитрилась засунуть записку в текст моей роли? Секундное размышление, впрочем, подсказало, что сделать это было относительно просто, потому что тексты оставались в «уборной», пока мы болтались среди зрителей в конце представления. Кто угодно мог проскользнуть туда и подложить мне записку.

– Опять получаем любовные письма?

Это был Абель Глейз, спавший со мной в одной кровати, – он заметил, как я изучал послание госпожи Рут и то, как я задумчиво сложил его обратно.

– Что-то вроде, – отозвался я.

К счастью, свет в нашей большой спальне был слишком слаб – свечи экономили, – так что Абель не мог разглядеть очень много. Никому ничего не говорите…

– Это от госпожи Констант?

– Она помолвлена и собирается выйти замуж.

– Я имею в виду – от СьюзенКонстант.

– Нет, не от нее.

– Ну ладно, – вздохнул Абель, – а я думал, нас только двое таких в труппе, кто еще не нашел себе здесь милую и не был бы занят сегодня.

Это было не совсем точно – как минимум половину спальных мест нашей общей комнаты в этот самый момент занимали их законные владельцы, – но я уловил печальную нотку в голосе моего друга. Может, его поза несчастливого в любви была не совсем позой.

Я задул свечу и лег. Одно из преимуществ отсутствия Лоренса состояло в том, что спать мне теперь было куда просторнее, как и Абелю.

– А где Лоренс, ты не знаешь? – спросил он.

– Нет.

– Надеюсь, ok нашел себе куда более уютный уголок, чем эта дыра.