Марта. За северным ветром
Шрифт:
Стоящий рядом с Танечкой греческий бог повернул голову в мою сторону, слегка прищурил темные глаза и произнёс:
– Глеб.
Я судорожно сглотнула и кивнула головой, зачем-то два раза подряд. И потом ещё в третий раз, контрольный, а то вдруг он первые два не заметил. Нервы, как пить дать, нервы. И почему мне так холодно?
Бог ухмыльнулся, взглянул на Маринку и снова прищурился. Маринка, надо сказать, тоже не блеснула красноречием, но хотя бы что-то промычала в ответ.
– Девочки, это наш новый преподаватель на ближайший курс архитектуры, и я очень надеюсь, что мы с ним и дальше продолжим сотрудничать, – Танечка даже и не смотрела в нашу сторону, она вся расплывалась в улыбке и буквально пританцовывала вокруг Глеба.
Ага, тот самый крутой архитектор,
– Я вам распечатаю расписание, но если хотите, могу прислать на почту, – мой голос вдруг вспомнил, что он есть. Глеб даже и не думал отводить взгляд. Да в конце концов! Я поёжилась от холода, так и не отпускавшего меня, сняла со спинки кресла палантин и быстро накинула себе на плечи. Чёрные глаза внимательно отследили все мои движения и превратились в узкие щёлки.
– Я зайду за ним позже, распечатайте. Будьте так добры.
Танечка снова что-то радостно защебетала, Глеб развернулся и они вышли из кабинета. А меня бросило в жар.
День и правда пролетел быстро, в обычной суете, которая бывает у нас перед запуском новых групп. По дороге домой я прикидывала, какие ещё рабочие дела у меня остались на завтра и как по-быстрее с ними справиться. Уже поздно вечером, когда почти все вещи, необходимые для поездки в Петербург, были сложены в одну большую кучу на диване, я вспомнила о Глебе. Наваждение какое-то, подумала я. Вся наша с ним короткая встреча произвела на меня странное и даже немного тягостное впечатление.
Сейчас, в уютной домашней обстановке, я смогла уже спокойно представить его образ в деталях. Да, он красив как бог. Но ведь я никогда не была падка именно на внешность. Почему же тогда сегодня я так отреагировала? Старею, что ли… А сколько интересно ему лет? Вряд ли больше сорока, хотя и совсем молодым он не выглядит. Рост его мне показался вообще под два метра. Хотя, с моими метр шестьдесят все выглядят под два метра. Взгляд тяжёлый, а глаза чёрные, но может, конечно, и темно-карие. Что мне удалось точно воспроизвести в памяти, так это его тонкий бежевый свитер известного бренда, который идеально обтягивал не менее идеальное тело. Про бренд это мне Маринка потом сказала, я-то равнодушна к известным маркам и громким именам. Ну а его спортивное тело это я, конечно, сама заметила. Черты лица плохо запомнила, но они точно правильные, по другому и быть не может. Кожа приятного смуглого оттенка или просто загорелая. Подведём итог. Итак, всё, что отложилось в моей памяти – это крепкие мускулы под светлым свитером. Браво, Марта. Надо в отпуск. «И замуж, дорогая, замуж», – пропел в голове мамин голос.
Я ещё раз критически осмотрела разваливающуюся в разные стороны стопку своей одежды, осталась ей почти довольна и пошла на кухню порадовать себя порцией шоколадного мороженого.
– Если ты за шоколадным, то я его уже доел. Извини, – сообщил со сконфуженной улыбкой Лео. Он неловко почесал свою светловолосую макушку и поправил вечно сползающие на нос очки.
Вообще полное имя моего младшего брата – Леонас. Но так уж повелось, что все мы, включая самого Лео, используем только сокращённый вариант. Несколько лет назад он вернулся из Петербурга, где жил вместе с нашими родителями и где закончил университет, став первоклассным специалистом в области компьютерных технологий.
Мы с Лео уже так привыкли жить вдвоём, что никогда и не поднимали тему переезда одного из нас. Бытовые вопросы решались сами собой, я не могу вспомнить, чтобы мы с братом обсуждали их специально или когда-то спорили на эту тему. А уважать личное пространство друг друга, родители научили нас ещё в детстве.
Так что
единственной нашей общей проблемой на данной момент являлась безрассудная и неуправляемая любовь к шоколадному мороженому. И, пожалуй, пара нюансов с комнатными растениями. Нам обоим кажется, что поливать их надо чаще, чем требуется на самом деле, и что несчастные цветочки засохнут и умрут от жажды. От жажды никто у нас не умер, а вот заливаем мы бедные растения регулярно, увы.Лео родился, когда мне исполнилось десять лет, и я с некоторой опаской и тревогой ожидала этого события. Посовещавшись с более опытными школьными подружками, которые росли не единственным ребёнком в семье, и обсудив с ними все интересующие меня вопросы, я пришла к неутешительному выводу, что придётся мне не сладко. Предметом моих мечтаний в том возрасте был блестящий красный велосипед, но никак не вечно плачущий младенец, с которым даже и поиграть-то нельзя.
Однако, как только Лео привезли из роддома, опасения мои развеялись мгновенно. Розовый и сморщенный, с большой головой и крошечными пальчиками, он показался мне таким беспомощным и несчастным, что я сразу схватила его на руки, чем наверное немало напугала родителей, и убаюкивая, стала утешать и уверять его в моей искренней и вечной любви. Иногда мне кажется, что весь свой запас материнского инстинкта я израсходовала тогда, в десятилетнем возрасте.
Мы с Лео представляли собой неразлучную парочку, несмотря на разницу в возрасте и всегда были счастливы просто находится рядом. В итоге он оказался достойной заменой красному велосипеду.
– Но в морозилке ещё остался пломбир, можно на него посыпать какао. Хочешь сделаю? – предложил Лео.
– Давай, – ответила я и уселась на табуретку возле окна. Как хорошо, что мы живём не в центре города, думала я, глядя на улицу. У нас добротный кирпичный дом старой постройки, а окна квартиры на втором этаже выходят во двор. Конечно, в конце февраля во дворе смотреть особо не на что, серый снег с островками чёрных луж на грязном асфальте – не самое оптимистичное зрелище. Но зато весной прямо под нашим балконом расцветают два пышных куста чубушника, летом мы фактически утопаем в зелени деревьев, а к сентябрю из открытого окна моей комнаты рукой можно дотянуться до ярко-бордовых ягод боярышника.
Я доела пломбир, щедро посыпанный какао, потом мы с Лео немного поболтали о разных пустяках, и напоследок мило посплетничав об общих знакомых, разошлись по своим комнатам. Ночью мне снился тонкий бежевый свитер, который я зачем-то пыталась надеть на себя, но меня постоянно что-то отвлекало. Наверное не надо перед сном есть столько сладкого.
Утром я проснулась в отличном настроении, сегодня ведь последний рабочий день и уже завтра я увижу своих родителей. Я по ним всегда скучала, и хоть мы и старались видеться почаще, в любом случае общения нам явно не хватало.
По случаю столь радостных событий я решила надеть что-то, что не джинсы. Хотя обычно я предпочитаю именно этот вид удобной, комфортной одежды, и шкаф мой, если честно, забит джинсами самых разных цветов и фасонов. Ещё лет десять назад мама весьма настойчиво и довольно упорно пыталась привести мой однообразный гардероб к стилю «юбки и платья», считая, что грех прятать отличную фигуру за банальными джинсами. Однако потерпела в этом неудачу, пусть и не полную. Несмотря на то, что сама я по-прежнему не считаю свою фигуру сногсшибательной, всё же теперь в шкафу у меня периодически появляются и более женственные наряды.
После небольших раздумий я сняла с вешалки новый джемпер цвета лаванды и плиссированную серую юбку до колен. Немного покопавшись в шкатулке с украшениями выудила оттуда тонкую серебряную цепочку с изящной сверкающей подвеской в виде крошечного листа клевера. Пусть будет так.
Охранник на работе сообщил, что ключ от кабинета уже взяли, значит Маринка пришла раньше меня. Готовится, видимо, бедолага, к двум неделям моего отпуска. Я неспешно поднялась по лестнице, снимая закрученный вокруг шеи длинный разноцветный шарф и пытаясь придать своим вьющимся волосам хоть какой-то намёк на прическу. Открыла дверь и замерла – за моим столом сидел Глеб.