Марш Обреченных. Эстафета
Шрифт:
— Обучение в Ордене требует большего времени, чем в храме, граф. Герцог долго не раздумывал, тем более грызться с бароном не имело смысла, лучше временное перемирие, чем бесконечная ссора.
— Понятно. Альвинский барону уступил?
— Да.
Сермен вспомнил разговор с головорезами, но решил момент оставить при себе.
— Давайте перекусим, граф.
— Пожалуй, не отказался бы.
— Абрахам! Рохт! Давайте ужин!
Адептам Верховного мага удалось подстрелить куропаток. Их зажарили. Достали сыра, хлеба, кое-каких овощей, кувшин вина. Получился недурственный
Абрахам и Рохт молчаливые тени в капюшонах сервировали раскладной столик, и маг с начальником Тайной службы скоро приступили к трапезе.
Так получилось, что дорогу со стороны Молочных Пиков охраняли люди Коршуна, а тыл — Кроличьи леса, аколиты Верховного мага. Развели по периметру костры, выставили караул, натянули палатки для господ, сбили повозки и кареты в полукруг, в случае чего — удобная оборона. Коней пристроили рядом, не забыв напоить и накормить. Решили переночевать и ждать дозора с крепости. Бартольд с Коршуном ужинали под ясенем, в тепле разведенного костра, прячась от колючего ветра и снежной крупы за древним стволом дерева.
— Разлейте вина, Сермен. Выпросил у Альвинского. В последнее время у герцога приходится только то и делать, что выпрашивать.
Граф наполнил два бокала до половины темно-янтарным букетом вина.
— За нас, граф! И за наше здоровье…
Бум-м! Бум-м! Бу-у-м…
Они отпили, но без особого наслаждения, прислушиваясь к отчетливому звуку, долетающему издалека, со стороны Кроличьих лесов.
— Слышите, Сермен? Слышите?..
Бум-м! Бум-м! Бу-у-м…
— Что это, Аллон, разбери?
Граф обратился в слух.
— Барабаны? Бара…
— О, бесы, Аллон! Действительно — барабаны! Ироды, не дали спокойно выпить вина! Абрахам! Рохт!
Бум-м! Бум-м! Бу-у-м…
Слышалось более отчетливо, теперь все время приближаясь…
— Магическую сеть по периметру! Дальнокрыла в разведку! Хочу увидеть — кто или что к нам в гости, спешит пожаловать?
Бум-м! Бум-м! Бу-у-м…
Лагерь завертелся и закружился.
Сермен отдавал своим людям распоряжения, Верховный маг — своим.
Магики хватали боевые артефакты, бойцы Коршуна вооружались мечами, бердышами, копьями, луками, арбалетами и ножами. В считанные мгновения люди ощетинились оружием и заняли намеченные для обороны позиции.
Ждали врага, недруга, кого угодно, кто решился явиться в столь поздний час, без приглашения. А таковых было весьма и весьма много!
Костры запылали яростней.
Магики подбадривали пламя заклинаниями.
— Как вы думаете, мессир Бартольд, кто к нам сунется?
Они стояли у ясеня, во всеоружии, Сермен с армейской саблей и кортиком в руках, архимаг — с боевым посохом, читая шепотом плетение для дальнокрыла. Волшебный птах взвился в ночное небо, запричитал звонким голосом. Орест, наконец, оторвался от фраз и ответил графу:
— На Лестора не похоже, но чувствуется магия…
— А барабаны? Барабаны бьют…
— Созывают все свое адское племя! — Воскликнул неожиданно гневно Верховный маг.
Волосы на затылке у Коршуна встали дыбом.
— Адское
племя?! Вы знаете врага?— Сейчас увидим.
Кроличьи леса запылали. Нет не от пожара! Чащи лесополосы перед проплешиной разрезались бесчисленными огоньками, граф Коршун вдруг для самого себя догадался, чем это могло быть, сотни, а может и тысячи, рукотворных факелов, озарили дорогу, бегущей на них орде. Орде недругов. Полчищу неприятеля. Пылающему бешенством врагу.
— Аллон всесильный, спаси и сохрани! — Советник Богдаш оказался возле своего господина.
— Богдаш раздал оружие?
— Так точно, ваша тайность!
— Сейчас, как раз тот момент, когда следует доказывать свою преданность герцогу Альвинскому, и в том числе, верность Серой Башни. Отбиваемся всеми силами, Богдаш! Не отступаем! За спиной только горы!..
— Абрахам дальнокрыл! Он возвращается!..
Стрекот и легкий шелест взмахов крыл птицы. В ту же секунду, Бартольд принял весть от вестника, ментально.
— Рохт, первая линия готовься к бою!
— Мессир архимаг…
— Сермен, наших врагов множество, но…
Архимаг замолчал.
Коршун постарался догадаться.
— Лестор натравил на нас этих гадов!
Сермен жестко сжал эфесы клинков. Князь Клыков Колдунов порядком утомил.
— Овражные гномы!
— О Аллон!
Слышались нервные и негодующие проклятия.
— Держим оборону! Подмога идет!
Бум! Бум! Бум!..
Враг уже почуял их.
Бум! Бум! Бу…
И звенящая тишина.
Затем — яростный клич. Вой! Рев!
Хруст ломающихся веток, топот бесчисленных ног. Хруст снега под подошвами сапог, лязг оружия, ругань, крики, команды. Ореол горящих факелов полетел в сторону укрепления людей.
— Гномы! Овражные гномы! Бесовские бестии! — Заорал кто-то в рядах людей Коршуна, один из головорезов.
Ряды людей не дрогнули.
Маги Ордена ударили по первой наступающей линии коротышек.
Лавина желто-синего пламени раздалась на врага, круша на пути все живое…
Сознание как мотылек, порхало в его отяжелевшей голове, ускользало в бездонную пропасть и не желало возвращаться, окунать Себастьяна в жуткую реальность, обременять прошлым и грядущим настоящим. Бесчувственность — спасительное блаженство, если наяву тебя ждут только одни неприятности. И хуже того, когда эти самые неприятности, не ждут своего владельца, а валятся на его несчастную голову, без всякого на то, предупреждения.
Себастьяна привели в чувство самым мерзким образом — окатив жбаном холодной воды.
Он от возмущения отфыркивался и отплевывался, стараясь прояснить перед глазами мутную рябь.
Голоса доносились до его слуха, словно из толщи воды. Слившись в однотонный гул.
Волосы прилипли к лицу, и их не удавалось убрать в сторону, почему-то нельзя было пошевелить ни правой, ни левой рукой.
Смех. Злорадный смех.
Ему хоть что-то удалось уловить. И это оказался опять, надоедливый, презрительный смех.
Волна холодного, леденящего потока накрыла его с головой. Тело сковала преступная дрожь.