Марш Обреченных. Эстафета
Шрифт:
Теперь об их приближении к городу знала вся знать Эль-Фарона.
Прекрасно! Тем лучше для него и для них — меньше неожиданностей, ненужных неожиданностей. Можно было Кругу и не посылать ему навстречу Марьяна, хватило ведь и одного лейтенанта Гарьяна…
Он внезапно испугался своей мысли — к чему такой эскорт? Почему Круг отправил разведгруппу вперёд, а не лесной патруль?
Себастьян заскрипел зубами. Злость. Горькая злость. Ему не доверяют! Круг стал видеть в нём угрозу? Но почему?
Сколько вопросов, а будут ли ответы?
Эльфар с трудом натянул на лицо маску безразличия, скорее всего во дворце ему откроются все ответы на наболевшие вопросы. Наигранное безразличие снова спасло его самолюбие.
Ночную темень прорезал слабый
Себастьян мечтал поглядеть на купол с птичьего полета, рассмотреть насколько творение эльфийских магов практично и драматично в переплетающейся точке, ведущей к их тонкой и изящной красоте. Красоте Эль-Фарона. Ведь город был прекрасен — Себастьян в это верил. Верил, и так же помнил то, что ни единый глаз живого существа не способен узреть великолепие эльфийского народа. Магический Круг и династия Эльсдинов непреклонно соблюдали древний закон, гласящий — жизненный благоустрой и ценности быта эльфов должны хранить тайну для внешнего мира. Мирный покой лесного народа не вправе омрачаться постылыми проблемами людей, гномов, дворфов, троллей, варваров и человекоподобных рас Зоргана. Что за собою несло более краткий и не двусмысленный вердикт — всякой человекоподобной твари, не являющейся эльфам по крови в Эль-Фароне, а также Эльфране — делать было нечего! Исходя из древнего закона Магический Круг от лица королевской четы, постарался защитить город эльфов от внешнего мира — ритуальное колдовство, создало сферу-купол и изолировало остроухих. Эльфы изолировались настолько, насколько позволил им это сделать горький опыт Эльсдара. Так солнце над Зорганом прекратило ласкать своими лучами Эль-Фарон, но эльфары позаботились скрыть и лилово-зеленый купол, создав иллюзию девственного леса. Так красота эльфов осталась лишь для глаз эльфов. Эльфы жили под куполами извечно, даже и в павшем два с половиной года назад Эльсдаре.
Для Себастьяна красота эльфов померкла давно. Он чувствовал, в Эль-Фароне для него назревали проблемы. Два трупа латников обернутся скандалом и наказанием, смерть же эльфара Жилича падет нечастным случаем, Совет Магического Круга, и фавориты дворца растопят пропасть презрения и злобы в его адрес. Себастьян был уверен, они набросятся на него коршунами, растерзают как полевую мышь. В душе разрасталась ноющая боль — в этот раз советник Желин Харуш, его приемный отец, не спасет от жгучих обвинений любимых сородичей.
Легкая дрожь объяла его тело. О боги, помогите!
Слева мелькнула вновь тень. Браши сопровождали их обширный отряд.
Безмозглые твари! Умеют только одно — подчиняться глупым приказам!
Себастьян понимал, что теряет над собой шаткий контроль. Сбавил шаг. Стал ровнее дышать. Слава богам — капюшон скрывал черты лица.
— Ибрагим говорит, ты стоял и спокойно смотрел, как мальчонок убивает ребят? — Олаф подкрался незаметно, слова звенели сталью.
Полуэльф подыскивал нужные, скользкие слова.
— И ничего не предпринимал…
— Предпринимал?! — Себастьян зло давился словами. — Ибрагим сверху, с холма, мог видеть, что твориться у меня перед носом?
О боги, какое жалкое оправдание!
Он даже не смотрел в сторону шагавших позади Ибрагима и остальных эльфов. Странно, но Марьяна не было слышно, неужели угомонился?
— Олаф, если я мог, спас бы Кристофьена и Малека!
Еще одно жалкое оправдание. К Дьену их всех! — Выругался в душе полуэльф, рванул вперед, не дожидаясь ответов. Мерзавцы!
Теперь он был точно уверен — проблем будет невпроворот!
Барьер встретил его холодно, так же, как и собратья.
Лилово-зеленая завеса остановила Себастьяна в полушаге от мерцающей стены. Полуэльф не оглядывался на идущих за ним эльфов, все раздражало, придирчиво надоедало. И напоролся на туже банальность…
Охрана Барьерной Стражи Эль-Фарона ждала всех. Они не собирались пропускать лишь одного
Себастьяна через магические ворота. Что до бессильной ярости разозлило полукровку. Скоты!— Что Себастьян не пускают? Лицо распухло? Цвет поменяло? Ты ненароком за отсутствие не позеленел? Болотным мхом не оброс?
Марьян ждал случая и дождался. Прекрасный случай — его не пускают в Эль-Фарон. Забавно. А вот намек на болотный мох и позеленевшую кожу — это намек на врожденный недостаток Себастьяна. А еще — болотного тролля. Совсем Марьян одурел!
Себастьян уже собирался огрызнуться, но встретил мрачный, предостерегающий взгляд Гарьяна, — не время пререкаться и затевать споры, да еще на виду. Он унял яростную дрожь. Весело было только Марьяну и его собратьям по оружию, Ибрагим с Росланом молчали, мрачными казались и идущие позади всех латники и лучницы; солдаты, тянувшие храмовников — безпричастно озирались по сторонам, им явно не терпелось поскорее скинуть с плеч малышню и отправиться в казармы.
Что-то назревало? Вот только что?
Стража не пускает. Гарьян задает двусмысленные вопросы. Марьян снова стал зубоскалить. Действительно, нечто надорвалось в тонкой жизненной нити Общины эльфов и "его сиятельства" Себастьяна. Вот только что?
Блеклый луч — заклятье Гарьяна.
Невидимые ворота в куполе заискрились величественной стаей ярко-красных искр — локальный проход. Себастьян долго не думая, шагнул за черту барьера…
В ту же секунду оказавшись в Эль-Фароне.
Тоже холодное и липкое прикосновение к сознанию.
Тонкая волна барьера пропустила Себастьяна, значит он свой, родной, и нечего Марьяну кидаться на него с дурацкими издевками, сам хорош!
В городе эльфов было тихо, словно в лесной чаще Эльфрана. Остроухим непривычен шум и гам. Они жили в тишине и гармонии, в соприкосновении с коварством и подлостью — их наглых сердец. Испокон веков эльфийское племя старалось чтить величие и красоту, поэтому Себастьяна встретила в двухстах метрах безлюдная площадь, за которой начиналась стена громадных, тысячелетних ялинов. Дома эльфов гроздьями сеялись на могучих ветвях великанов, где узкие, а где широкие деревянные мостки соединяли одно жилище эльфов с другим, аккуратные и изысканные.
Себастьян жаждал одного — умчаться домой!
Его порыв не утаился от лейтенанта Гарьяна.
— Себастьян, ты не забыл?
Полуэльф обернулся. Скинул капюшон. Теперь отчетливо виделось его полукровство: широкое, не присущее эльфу, лицо, рыжеватая шевелюра, и что больше впечатляло — рыжеватая щетина. Лишь молочно-белая кожа да остроконечные ухи выдавали в нем эльфа. Бегающий взгляд голубых с зеленью глаз добивал экзотичность портрета, — природа одарила Себастьяна поистине непредсказуемым коктейлем — от матери эльфийской крови, он унаследовал равную половину, как и от отца — человека. Да только б знать милых родителей, что бы от "чистого" сердца отблагодарить? Себастьян настаивал, но Желин Харуш не под каким предлогом и словом не обмолвился о родителях полукровки, все держал в себе, в тайне, каждый раз твердя — твои отец и мать Себастьян погибли, когда ты был мал и ревел в пеленках. На этом разговоры о родителях полукровки обрывались, успокоительными уговорами, на которые выросший, и, ставши, взрослым Себастьян перестал реагировать.
— Ты должен знать, что их ждет…
Себастьяну плевать было на судьбу дайкинов. Его работа заключалась в том, что бы схватить малышню и доставить в Эль-Фарон. Он свою работу выполнил. И теперь мечтал об одном — домой в кровать. Нет! Сначала бокал вина, затем в койку, — так будет намного лучше.
— Хорошо, Олаф, я не забыл. — Он несколько затравлено повернул голову к лучницам и солдатам, несшим пленников, и добавил: — Во дворец. Малышню тоже.
К удивлению отряд подчинился, а он готов был напороться на авторитет Ибрагима да Рослана, но те молчали, Марьян и пятеро "барбосов" перекинулись со стражей барьера парой колких фраз по поводу Себастьяна, погоготали, попрощались с лейтенантом и эльфарами, да потянулись к своим домам.