Мария Медичи
Шрифт:
Фламандцы и голландцы осушали болота и отвоевывали земли у моря в Вандее, Шаранте, окрестностях Бордо, устье Сены.
Улучшались и становились безопасными дороги, что позволяло развивать связи между регионами: пшеницу меняли на ткани Нормандии и Анжу, каштаны Лимузена, орехи Перигора, вишни и сливы Аквитании; полотно из Бретани или Вандеи продавалось на паруса испанских кораблей.
Страна богатела. Генрих IV стремился стимулировать развитие сельского хозяйства и поощрял создание мануфактур, отдав монополию подрядчикам: так возникли цеха, где ткали шелк и атлас, хрустальные заводы, ковровые
Но результаты, достигнутые к 1610 году, были очень непрочными, и усилиям покойного короля нисколько не помогут бунты во время регентства Марии Медичи и гражданские войны при Людовике XIII.
Социальные классы
Существовало, скорее, две разновидности дворянства: знать — настоящие властители, жадные и воинственно настроенные феодалы, набитые деньгами, с бесчисленными владениями и должностями, составляющие заговоры или уходящие в раскол по любому поводу; и мелкое дворянство — обедневшие и разорившиеся в связи с наступлением мира дворянчики, у которых был выбор либо прозябать в нищете в своих пришедших в запустение замках, либо податься на службу к королю или какому-нибудь могущественному вельможе. Между ними пролегла бездна, но было и то, что их объединяло: гордость своим происхождением и чувство чести, которое толкало стольких из них драться на дуэли: 2000 погибнут в одном только 1606 году!
Поучительно поведение дворян по отношению к королю. Некоторые присоединились к Генриху Наваррскому еще в те времена, когда он завоевывал себе королевство — такие как Бирон и Сюлли. Бирон считал, что Генрих IV обязан ему за верную помощь, и, самый верный среди верных, немедленно начал устраивать заговоры, как только наступил мир, за что и поплатился головой.
Что касается Сюлли, то он всегда сохранял образцовую преданность по отношению к Генриху IV, что не мешало ему быть крайне чувствительным в вопросах чести, и Генриху приходилось вмешиваться, чтобы предотвратить ссоры.
Вельможи постоянно оспаривали друг у друга право первенства. Принц крови, граф де Суассон покинул двор с большим скандалом как раз накануне коронации Марии Медичи. Поэтому его не было в Париже в момент смерти Генриха, и он не присутствовал при объявлении регентства. Причина была достаточно веской: Генрих IV разрешил жене герцога Вандомского, одного из своих внебрачных сыновей от Габриэль д’Эстре, надеть на коронацию королевы платье, расшитое лилиями — эту привилегию имели только принцессы крови. Графиня де Суассон не смогла снести подобное оскорбление. Король заупрямился, уязвленным Суассонам оставалось отправиться переживать оскорбление в свои поместья. Вскоре вспыхнет ссора между их сыном, молодым графом де Суассоном, и принцем Конде, его троюродным братом: кому принадлежит честь подавать салфетку королю за столом? Кузены насмерть поссорятся и по этой причине окажутся в разных лагерях.
Нельзя за несколько лет избавиться от устоявшихся в течение веков правил поведения. И в 1610 году Мария столкнется с глубоко феодальной в этом отношении Францией.
Во время религиозных войн очень близко к трону оказались Гиз и его брат Майенн, а такие как д’Эпернон становились союзниками Генриха, если того требовали обстоятельства. Поэтому в мирное время Генрих IV не колеблясь черпал из своих шкатулок драгоценности, чтобы купить спокойствие, — впрочем, Мария Медичи будет вынуждена делать то же самое. В 1611 году 4 миллиона ливров — пятая часть бюджета! — пошли на выплату содержания знатным вельможам. В обычаях Генриха IV было удовлетворять ненасытный голод, назначая членов их семей на доходные церковные должности. Семья Ришелье владела, таким образом, «самым бедным и самым грязным во Франции» епископством Люсон, как скажет о нем великий кардинал.
Но чтобы сохранить его в семье, молодому Арману дю Плесси придется оставить военную карьеру и в 1606 году стать епископом Люсона. Впрочем, он окажется не самым худшим епископом своего времени.Провинциальное дворянство не представляет непосредственной опасности для монархии. Разоренные снижением доходов от аренды (от 10 до 20 % крестьян погибли, а опустошенные земли стали менее урожайными), они вынуждены продавать оставшиеся права или привилегии сеньоров. Поэтому крестьяне постепенно освобождаются от рабства или полурабства и становятся свободными собственниками. Последний способ поправить дела — продать земли или обеспечить брак с девицей из семьи зажиточных буржуа.
Генрих IV попытался сделать невозможное — удержать французское дворянство на его землях. Мелкопоместным дворянам незачем искать состояние при дворе, как бы верно они ни служили королю. Такой способ действий экономил средства, но, с другой стороны, провинциальному дворянству нечем было заняться, и оно от безделья поступало на службу к иностранному принцу, дворяне-гугеноты воевали в Нидерландах против Испании, другие спешили на помощь герцогу Мантуанскому в его столкновениях с Савойей, промышляли разбоем.
Со временем французское дворянство растеряло свои добродетели, отдав все силы борьбе за право носить шпагу, не снимать шляпу, занимать первую скамью в церкви. Даже его военные качества вырождаются. Обнищавшее и сварливое дворянство буквально отравит регентство Марии Медичи и правление Людовика XIII постоянными волнениями.
Буржуазия охвачена страстным стремлением к знаниям. Прилагаются все усилия, чтобы отправить сына к иезуитам, а дочь — к урсулинкам.
В своей массе буржуазия трудолюбива и жадно стремится к интеллектуальному и социальному успеху. Средним классам дороги порядок и спокойствие, мир и правосудие. Они покупают должности на службе у короля, и поэтому нападки на продажу должностей затрагивают их классовые интересы и ценные для них прерогативы. Именно они представляют третье сословие в Генеральных штатах или в Ассамблее нотаблей. Но они умеют совмещать защиту своих интересов и защиту суверенной власти короля, составляя единое целое с монархией в борьбе против знати, нарушающей гражданский мир, и прожорливого дворянства.
Стремления и занятия городского населения и буржуазии пока еще во многом сходны: нет особого разделения между хозяевами ремесленных мастерских и их компаньонами, мастеровыми и купцами или людьми, состоящими на королевской службе. Все они живут в одних и тех же домах, и поэтому простой народ в городах проникся теми же идеалами, что и буржуазия: ему дорого общественное благо, он монархист и враждебно настроен по отношению к смутьянам. Значительной силой являются профессиональные корпорации.
Простые горожане — иногда спорщики, фрондеры и упрямцы — страстно преданы личности короля и идее родины, которую он собой воплощает. Они яростные националисты, считающие себя добрыми французами, но при этом непосредственные и непостоянные, как, впрочем, вся нация, которую считают легкомысленной и непостоянной в своих убеждениях и привязанностях.
В сельской местности эти недостатки проявляются меньше. Деревенские ремесленники — люди серьезные, лишнего не болтают. Многие умеют читать и обучают своих детей. Собрав достаточную сумму денег, они покупают низшую должность для своих сыновей или землю. Среди сельской элиты развито чувство принадлежности к французской родине. В результате религиозных войн и постоянных мирных путешествий короля Генриха выковалось национальное сознание и верноподданнические чувства. Сколько раз из-за этого будут злиться бунтовщики, когда перед ними окажутся закрытыми ворота маленьких городов.