Маргинальные любовники
Шрифт:
Он к ней привязался. Надо с этим заканчивать. Нужно только выбрать подходящий момент. Но этот момент все никак не наступит. К тому же она такая симпатичная, и с ней так приятно заниматься сексом.
В постели она просто дикая кошка.
Заботится только о своем удовольствии.
Но иногда вдруг становится пассивной, как будто испытывает огромную усталость.
В такие моменты ей просто хочется лежать и позволять ему любить себя. В такие моменты Джек вспоминает, что она вообще-то его пациентка, которая страдает депрессией и приступами паники.
Это нехорошо, но так приятно.
Сегодня
Как он это делал с Эвелин.
– Я хочу познакомить тебя с папой.
Беа лежит на боку. В ее глазах – выжидание.
– Что?
Наверное, он приятно удивлен.
– На выходных, – продолжает Беа. – Небольшой ужин у меня дома. Без излишеств. Скромный семейный ужин.
Джек молчит. Наверное, тронут ее предложением.
– Он очень милый, – говорит Беа, гладя Джека по руке. – Ты ему понравишься. Я в этом не сомневаюсь.
Она представляет, как они с папой пожимают друг другу руку, заводят разговор, находят общий язык и позднее, вечером, пьют кофе на террасе, играют в покер, слушают музыку. Только не джаз. Это слишком рискованно.
Вот он, подходящий случай. Он подвернулся раньше, чем Джек планировал, но, может, оно и к лучшему.
– К сожалению, это невозможно.
– А в следующие выходные? Или на неделе.
Он боится смотреть ей в глаза:
– Этого не будет никогда.
Повисает тишина. Беа смотрит на него. Джек не осмеливается поднять глаза.
– Почему?
Он не может выдавить из себя ни звука.
– Отвечай, черт тебя возьми!
Он не знает, что сказать. Хочет только, чтобы она ушла и никогда больше не возвращалась.
– Ты милая, Беа, – говорит он, пытаясь подобрать правильные слова. – Правда, милая. Но я…
Удар!
Рука горит. Щека горит. Беа одевается и, прежде чем он успевает что-либо сообразить, вылетает из кабинета, на бегу кричит ожидающим в приемной, что доктор, который трахает своих пациентов, вызывает следующего. Мужчина тут же поднимается и выходит. Женщина нагибается, чтобы в открытую дверь получше разглядеть Джека, в одних трусах мечущегося по кабинету.
Оказавшись на улице, Беа останавливается и прислушивается к звонкой пустоте внутри.
Она чувствует себя пустой скорлупкой. Ей хочется вернуться в клинику и убить его. Или вернуться и сказать, что все это не важно, лишь бы Джек продолжал заниматься с ней сексом. Все равно на большее она не в праве рассчитывать.
Нет, назад возвращаться нельзя. Я его ненавижу.
Беа сплевывает на землю. И вдруг ее внимание привлекает музыка. Она поднимает глаза и видит Монса.
Монс.
Он ее заметил, но отводит глаза, потому что после встречи с противником не верит, что у него
может быть шанс. Все, чего ему хочется, это забыть ее.Беа не знает, почему подходит к нему и спрашивает:
– Чего ты не знаешь?
– Что? – удивленно смотрит на нее Монс.
Она кивает в сторону стопки кассет с надписью «Монс Андрен. I do not know»[3]. Беа не ждет ответа. Она сама не понимает, зачем задала этот вопрос.
От удивления Монс не знает, что ответить, и, не дождавшись от него реакции, Беа разворачивается и идет прочь.
– Это долгая история, – говорит он наконец. Поднимается, быстро собирает вещи и бежит ее догонять.
Беа не замечает, что Монс идет за ней следом. Она вообще ничего вокруг себя не замечает. Она просто идет вперед, с каждым шагом все острее ощущая пустоту внутри себя.
Вторая пациентка тоже в спешке покидает клинику, стоит ему выйти из кабинета в трусах и полурасстегнутой рубахе. Лицо у него такое, что можно детей пугать.
Джек себя не узнает.
Он запирает дверь. Лишь бы никогда больше ее не открывать.
У него больше нет сил помогать другим. Ему самому нужна помощь, и только один человек в целом мире может ему помочь. Но она сказала «нет».
Джек возвращается в кабинет и ложится на кушетку. Ему трудно дышать. Грудь сдавило невидимыми тисками. Джек ловит ртом воздух, забыв, как дышать.
Протягивает руку к сотовому на краю стола, но нет сил. Собирает силы, приподнимается на локте, чтобы взять телефон, берет его и в ту же секунду падает на пол.
Звонит ей на мобильный.
– Ты обещал, – сердито отвечает она.
– Я умираю… – шепчет он. – Не могу дышать… Я…
Это не ложь. Джеку правда кажется, что он умирает. И Эвелин слышит по голосу, что он не лжет, и ей становится страшно. Страшно за него. Потому что она не хочет, чтобы он умирал. Исчезал из ее жизни.
– Где ты?
Слова даются ему с большим трудом.
– Кли…
– В клинике?
Он кашляет.
– Сейчас буду.
Она срывается с места, забыв про разговор по другому телефону. Не говорит коллегам, куда она направляется и когда вернется. На улице ловит такси и просит водителя гнать как можно быстрее. Через пять минут она уже у подъезда. Набирает код, взлетает по лестнице, дергает за ручку и, обнаружив, что дверь закрыта, начинает трезвонить в звонок.
Услышав звонок, Джек ползет к двери. Она успевает позвонить раз двадцать, прежде чем он допоз до двери. Услышав щелчок, Эвелин толкает дверь, но что-то ей мешает. Джек лежит на полу прямо за ней. Она пролезает в узкую щель, падает на колени рядом с ним и обнимает.
Грудь отпускает. Джек снова может дышать.
– Я думала, ты умираешь.
Из глаз у нее льются слезы. Эвелин сморкается ему в плечо.
Она протягивает ему пластиковый стаканчик с водой. Джек пытается выпить, но вода не попадает в рот, течет по подбородку вниз. Эвелин вытирает его своей кофтой.
– Я хочу спать.
Она помогает ему добраться до кушетки, накрывает одеялом и смотрит, как он засыпает.
На следующее утро они позавтракают вместе, и она вернет свои вещи в правую часть шкафчика в ванной, которая год пустовала, ожидая ее возвращения.