Мара из Троеречья
Шрифт:
— Сокол убил голубку. Я ей помочь хотела, а она околела у меня в руках.
— Ты заставила вояку хоронить пичугу? — нервно хохотнул Лис.
Марушка покачала головой, вздрагивая, всхлипывая и икая.
— Нет же. Это тот самый, который на ладье напал, — пояснила она, выглядывая лопухи под забором, чтобы прочистить нос.
— Плохо дело, — Лис кивнул, — если ты все рассказала. А он чего?
— Сказал, что уходим. И делся куда-то.
Роланд спешил. Он вел навьюченных коней и махал спутникам, подгоняя. У самой кромки леса остановил скакунов и обернулся: рыжий громко и с удовольствием зевал, грозя вывихнуть челюсть, девочка перестала плакать, но беспрестанное шмыганье
— По коням? — Лис похлопал свою лошадку по боку, вдевая ногу в стремя.
— Через лес пешком, — покачал головой Роланд: — И зарубите себе на носу: к деревьям не прикасаться и пальцем. Скученные сосны обходим, песчаные ямы — тем более.
Марушка кивнула. Лис безразлично пожал плечами, и взял навьюченную лошадь под узду.
Лес встретил путников скрипом трухлявых сосен, шелестом сухого мха и иголок под ногами. Роланд вел Хеста впереди, прокладывая дорогу, за ним шел Лис со своей лошадкой. Марушка же плелась в самом конце. «Я даже с Груней не попрощалась, — горько подумала она и осторожно посмотрела на Роланда, — а он с Аглашей…»
Лис нарушил молчание первым:
— Сколько тут верст до следующего села?
— Нисколько. Мы пойдем через топи, — отрезал Роланд.
— Ладно. Почему мы крадемся?
— Этот лес называют Пьяным, — он говорил очень тихо, но тишина, прерываемая только скрипом сосен, позволяла расслышать каждое слово, — потому что деревья качаются без ветра. В любую погоду. Раньше сюда приезжали искатели сокровищ, любители легкой наживы, а остались только самые смелые и выносливые. В городе, где я родился, яхонты собирают на морском берегу. Здесь, они лежат глубоко под землей…
— Это мы уже поняли, — оборвал его Лис, разглядывая деревья. — Лес-то почему колышется?
— Чтоб достать камень, пришлось подмывать корни, — Роланд упростил объяснение насколько смог. — Им просто не за что держаться. Там, под землей, огромные норы, как кротовьи ходы…
— Но… как это возможно? — удивилась Марушка, осматриваясь.
— Раньше, — пожал плечами Роланд, — когда земли Троеречья были полны чар, повернуть притоку реки и пустить ее под землю, для человека, владеющего волшбой, не составляло труда.
Шли молча и продвинулись совсем недалеко, обходя деревья, которые воин, прежде чем приблизиться, придирчиво рассматривал, а затем прислушивался к самому тихому скрипу из их сухой сердцевины. То и дело, натыкались на черные ямы, уходившие глубоко под землю.
«Значит, — размышляла Марушка, — жители хутора убили лес? Ладно, Груша — та и волшбы не видала, наверное. Но ведь дядько Бажан, Фёкла, Любава — они же хорошие люди, как они могли разрешить такое? Это же просто камни, — вспомнила она серые яхонты в мешках, — их не съесть, ни излечить ними хвори… Разве стоят они того? Знала бы раньше, что они такое сотворили — и руки не пожала и гостевать бы не осталась!»
Накренившуюся сосну Роланд заставил обходить за несколько аршинов, по дуге — запасом, чтобы та, если начнет падать, не повалила за собой соседние деревья, загнав путников в ловушку. Лис пинал комья земли и оглядывался.
— Там сейчас, наверное, пироги греют, — мечтательно протянул он. — А мы даже не перекусили перед дорогой. Может, привал?
— Нет, — отрезал Роланд так мрачно, что Марушка невольно дернулась и уткнулась виноватым взглядом в сухую землю.
Шла она медленно, глядя под ноги и сильно отставая от спутников. Лис временами останавливался, будто невзначай —
поправить седельную сумку, почесать колено, поднять поросшую тонконогими грибами шишку, каждый раз дожидаясь, пока Марушка поравняется с ним.— Уходили, темно еще было. А теперь, гляди, Марь, — взмахнул он рукой, — как красиво заря горит…
Марушка обернулась. Обернулся и Роланд.
— Там ведь хутор?.. — девочка наморщила нос и, повертевшись по сторонам, пробормотала: — Тогда какая же это заря? Солнце восходит с другой стороны…
— Костры, значит, снова жгут, — Лис пожал плечами, прислушался и неуверенно добавил: — и песни горланят…
Марушка неловко покачнулась и застыла, прижав ладони к щекам.
— Говорила же, сгорит всё из-за этих кострищ! — с досадой топнула она ногой. — Нужно вернуться и помочь тушить поле!
— Стой, — Роланд сунул Лису поводья и двинулся ей наперерез.
Она бросилась бежать. Роланд, чертыхнувшись на ходу, ринулся вслед. Казалось, один неосторожный шаг, и девочка провалится в бездонную нору, скатится по песчаной горке под землю или зацепится за торчащий корень, но вместо того она птичкой взмывала, перепрыгивая ямы, проворным ужом скатывалась с насыпи и обходила корни, петляя зайцем.
И девочка, и воин скрылись из виду, а Лис завороженно смотрел туда, где еще вчера лилась рекой медовуха, и вздымался пар от гор пышных пирогов, а в глазах его отсвечивали смазанными точками горящие вдалеке избы. Лошади нервничали, фыркали и стучали копытами.
Все тяжелее становилось Марушке бежать, все ближе слышалась хриплая брань позади. Ноги налились тяжестью, и она запнулась на ровном месте — подошва сапога заскользила на песке. Она скатилась по насыпи вниз, под корни, в черное нутро ямы. Сверху зазмеился и посыпался песок. Марушка заскулила, хватаясь за вывихнутую лодыжку, но прикусила губу и вытянула шею, осторожно выглядывая.
Роланд, потеряв ее из виду, остановился неподалеку и поворачивался из стороны в сторону, щучьим взглядом осматривая редкие деревья, прислушиваясь к шелесту сухого опада. «Выпорю, — вдруг подумал он, — отловлю, отволоку в безопасное место, и там выпорю. А если ворюга попытается возразить, и его тоже выпорю».
Рыжие отблески заиграли на стволах деревьев, окрасили теплым светом серый мох под ногами.
Марушка выскочила тенью, толкнула молодую сосенку, навалившись на нее всем телом. Деревцо заскрипело, покачнулось и поддалось натиску. Роланд растерялся на мгновение, но вместо того, чтобы отскочить назад, подался вперед, проскочил и выругался — сухие ветки оцарапали затылок.
Марушка, удостоверившись, что остановила, но не зашибла его насмерть, побежала, подволакивая ногу, к опушке. Там он ее и настиг. Повалил на землю, прижал для уверенности всем телом и закрыл ладонью рот. Другую же запустил под ворот платья. Девочка возмущенно замычала и впилась зубами ему в руку.
— Где бусина? — прошипел Роланд.
— Там люди горят! — воскликнула она, отплевываясь и тщетно пытаясь выбраться. — А ты про какую-то бусину…
Больше она ничего не сказала — Роланд резко опустил ей руку на затылок, вжав лицом в землю, и замер. Марушка попыталась лягнуть его, возмутиться, но вместо этого только набрала полный рот сухих иголок. Дышать стало тяжело. Воздух из груди вырывался с тяжелым хрипом. Вскоре, когда Марушка уже не понимала, сон это или явь, а перед глазами заплясали разноцветные круги — послышались голоса. Двое мужчин переговаривались, топтали колосья, но проходили достаточно далеко от зарослей на опушке, чтобы заметить девочку и воина. Разговор их Роланд тревожно слушал, Марушка же различала только интонации и обрывки слов.