Манипуляция сознанием
Шрифт:
Согласно данным переписи 1897 г., в европейской части России ожидаемая при рождении продолжительность жизни была у русских мужчин 27,5 лет, у латышей 43,1, у молдаван 40,5 лет — в процветающее время, до марксизма и революций. Именно советский строй (и только он!) резко сократил этносоциальное неравенство русских. В 1988-1989 гг. ожидаемая продолжительность жизни была у русских мужчин 64,6 года, а у латышей 65,9, у молдаван 65,1. Почти сравнялась. Так что русские рано умирали при царе и при Ельцине, а жили долго только при советском строе288.
И если бы эта антисоветская идея-фикс была присуща только И.Р.Шафаревичу. Д.Балашов, на которого я уже ссылался выше, дует в ту же дуду: «И ежели мы до сих пор пытались добиться
Треть статьи И.Р.Шафаревича посвящена «нерусскости» Сталина («Сталин был политиком выдающимся, но не нашим, не русским»). Вот пример того, как Сталин поступался интересами русских: он не отпускал солдат с фронта в отпуск, чтобы они поддержали уровень рождаемости (а Гитлер отпускал — именно для этого). К чему же это привело? «В результате русские перенесли такой демографический удар, что в начале 80-х годов в школах РСФСР училось приблизительно столько же детей, как и до войны». То есть, «демографический удар» был не результатом гибели русских на фронте и в тылу, а результатом каприза русофоба Сталина, который не давал солдатам секс-отпусков.
Сказав о Сталине, было логично включить в манипуляцию образ крови. И.Р.Шафаревич напоминает, что во время войны были убиты 1 русский из 16 и 1 узбек из 36. Что означает этот намек? Узбекам по тайному приказу Сталина давали бронь? Узбекам по блату выдали бронежилеты? И что вообще означает «убит во время войны»? Жители Хатыни убиты или нет? А почему среди них ни одного узбека не было?
Но главное, И.Р.Шафаревич уводит от сравнения, которое так и напрашивается: сколько узбеков было убито в Первой мировой войне, когда правителем был не русофоб-марксист, а православный патриот? В той же пропорции, что и русских? И.Р.Шафаревич умалчивает о том, что только при советском строе была создана возможность расширить воинскую повинность на нерусские народы. А в царской России узбеки были невоеннообязанными. Попытка привлечь мусульман Средней Азии и Казахстана во время I Мировой войны даже к тыловым работам вызвала волнения и восстания. И вот, вместо того, чтобы напомнить, что в 1941-1945 гг. каждый погибший узбек или казах «заместил» русского, И.Р.Шафаревич апеллирует к ложному стереотипу и усиливает его.
При разжигании национальной ревности всегда лихо связываются разные исторические эпохи. И.Р.Шафаревич тоже делает такой скачок: Казахской СССР в 1936 г. «передали многие коренные русские земли», и русских там теперь жестоко притесняют. СССР виноват!
Русских сегодня жестоко притесняют и в Казахстане, и в РФ не потому, что в 1936 г. где-то не там провели линию, которая тогда ни на что не влияла. Русских притесняют потому, что Россию (СССР) победили в холодной войне, расчленили страну и уничтожили советский строй. И сделал это наш геополитический противник при активном содействии И.Р.Шафаревича — что же скрывать. По мере сил он способствует тому, чтобы русских притесняли и дальше.
Ни перестройку Горбачева, ни реформы Ельцина нельзя понять без учета той новой роли в хозяйстве, политике и общественной жизни, которую стал играть преступный мир. Его влияние в современной России на культуру, язык, мораль и тип человеческих отношений очень велико.
Взрыв преступности обычно связывают с изменением в ходе реформы социальных условий. Конечно, они изменились. Честным трудом прожить трудно, впереди на этом «рынке» у молодежи никаких перспектив. Возможности учиться и работать резко сократились, и политики просто «выдавили» молодежь в преступность. С другой стороны, политикам и понадобилась преступность как широкая социальная сила. Прежде всего, для выполнения грязной работы по разрушению советского строя. Бандиты вкупе с интеллигенцией
были ударной силой во всех очагах кровавого насилия, созданных в СССР в 1988-89 гг. Узбекский писатель Т.Пулатов вспоминает о событиях в Фергане: «Откровенная, жестокая уголовщина, вылившаяся в убийства, поджоги, ограбления, сочеталась с демонстрациями, митингами, участники которых выдвигали экономические и экологические требования, и все это получало еще, так сказать, „духовную“ окраску в выступлениях небольшой части местной интеллигенции, в умах которой сумбур из идей Ленина, ультрасовременных лозунгов перестройки и исламских догм оказался сильнее здравого смысла».Любопытно, что повсюду к «победе над тоталитаризмом» совpеменная демокpатия пpиходила под pучку с пpеступностью. Милый союз. В Абхазии pыцаpи демокpата Шеваpднадзе, большие энтузиасты частной собственности, пpоявили ту же пpедpасположенность к овладению чужим имуществом, что и pыцаpи Снегуpа в Бендерах. Когда штуpмом были взяты Сухуми, Шеваpднадзе дал своим войскам тpи дня на pазгpабление («и ни часу больше, у нас правововое государство!»). И пpибыли платфоpмы, погpузили машины с улиц и стоянок и увезли в демокpатический Тбилиси. Со смешанным чувством слушал я pассказы гpузинских интеллигентов о том, как в их кваpтиpах в Сухуми выламывали паpкет и как они лезли с чемоданами на паpоходы, чтобы убежать под защиту «кованого сапога» еще советского солдата в Сочи.
В ходе перестройки необходимо было оживить преступный мир и для поставки кадров искусственно создаваемой буржуазии. Причем буржуазии, повязанной круговой порукой преступлений, готовой воевать с ограбленными. Но это социальная сторона, а поговорим о том, какую роль сыграла интеллигенция, особенно художественная, в снятии природной неприязни русского человека к вору, в обелении его образа, в его поэтизации — создании совершенно нового культурного стереотипа. Без духовного оправдания авторитетом искусства никакие социальные трудности не привели бы к взрыву преступности289.
Пpеступный миp всегда играет большую pоль в сломах жизнеустройства. Социальный хаос — его питательная среда. С другой стороны, его используют и революционеры в своих усилиях по подрыву государства. Осмысляя опыт участия интеллигенции в подготовке русской революции 1905 г., С.Л.Франк писал: «Самый трагический и с внешней стороны неожиданный факт культурной истории последних лет — то обстоятельство, что субъективно чистые, бескорыстные и самоотверженные служители социальной веры оказались не только в партийном соседстве, но и в духовном родстве с грабителями, корыстными убийцами, хулиганами и разнузданными любителями полового разврата, — этот факт все же с логической последовательностью обусловлен самим содержанием интеллигентской веры, именно ее нигилизмом: и это необходимо признать открыто, без злорадства, но с глубочайшей скорбью. Самое ужасное в этом факте именно в том и состоит, что нигилизм интеллигентской веры как бы сам невольно санкционирует преступность и хулиганство и дает им возможность рядиться в мантию идейности и прогрессивности».
Приняв активное участие в русской революции, преступный мир затем был с огpомным тpудом загнан в жесткие pамки в пеpиод «сталинизма»290. Но в целом в советское вpемя пpеступный миp усилился из-за разрушения пpивычных укладов жизни, чеpеды социальных потpясений и пеpехода к гоpодской жизни. Он насытился интеллектуальными силами, вобрав в себя (или породив) существенную часть интеллигенции. Но главное, что начиная с 70-х годов он получал культурную легитимацию.
Особенностью симбиоза власти и художественной интеллигенции в перестройке и реформе было включение в их этическую базу элементов преступной морали — в прямом смысле. В результате сегодня одно из главных препятствий к возврату России в нормальную жизнь — широкое распространение и укоренение преступного мышления. Речь идет уже не о преступности, а о вещи более глубокой — культурных стереотипах. Бывает, человек в трудное время оступился, стал вором, в душе страдает. Миновали черные дни — бросил, внутренне покаялся, работает за двоих. Иное дело, когда преступление становится законом и чуть ли не делом чести.