Мангушев и молния
Шрифт:
Свежая Булка не умел долго сердиться. Он отпустил мальчишек восвояси сразу же, как только они во всем раскаялись, и отправился к себе в булочную.
Там он пододвинул к старенькому шкафу стул, взобрался на него и, с трудом дотянувшись, спрятал на самом верху волшебную палочку, положенную в специальную тряпочку. Я думаю, что она лежит там и по сей день…
Когда я рассказал эту сказку, я заметил, что мой маленький Сашка давно уже спит, прижавшись к подушке мягкой щекой. Дышал он спокойно и ровно, а на губах у него то и дело появлялась улыбка. Что-то ему снилось. Может быть, волшебный город с горожанами,
Юный Бриг
День клонило ко сну, как мальчишку, накупавшегося до синевы; свое золото солнце мешало с волнами и качалось сквозь мачты на рейде.
Юный Бриг смотрел только в море. Он решил не спать и мечтать, промечтать всю ночь до рассвета.
Он родился совсем недавно, но уже столько долгих дней и ночей на него летел ослепительный мир, крепко замешанный криками чаек и солеными молодыми ветрами в вечном шуме трудяги прибоя.
Бриг ждал своего ветра. Шквала, моря. Он шептал, как в бреду:
– Море… мое море… – и мечтал удариться в бурю, прыгать, дьяволом выть, драться-драться с крутыми волнами.
Грудью о них, а потом лететь…
С гребня на гребень.
А потом – падать. Пьяный ветер в лицо, пляшет палуба и дрожит, бьются в борт водяные громадины, а ты на такой узкой линии, покачиваешься – туда-сюда, – между жизнью и смертью, на такой незначительной грани, «жить на грани, всегда значит – жить!» – так говорили люди, и Маленький Бриг жадно их слушал, и от этого ныли, дрожали и скрипели крылатые мачты, колотилось бесстрашное сердце. Он был очень жадным – этот Бриг.
Он подслушивал хриплые сказки матросов о далеких, чудесных странах, о морях, ни на что не похожих:
– Далеко, там за морем Красным, где прибой тоже красный-красный, будет Синее море, как небо, как бездонное синее небо… Дальше Черное море будет, как душа портового скряги… Потом будет желтое море, все там желтое, даже туман и тучи… Аза ним есть Горящее море… Ночью… ночью горит, как дышит… в тихом, белом огне… Карамба! Дева Мария! Там чудеса в каждой капле!
Ох, как слушал их Маленький Бриг!
Ну, а сколько раз он дрался с пиратами? Залп! Бортами сцепились! Держать! Скрежет мерзкий зубов и бортов. Пистолеты! Скорей! Ну, скорей же! Пуля, порох! Теперь выше! Целься выше в него! А он целит в тебя! И ты видишь его глаза! Не дрожать! Выше руку и плавно! Выжимай плавно! Выстрел! жив? А теперь все за пояс! И в ножи!
Визг, схватились и катятся, катятся! Дикий визг человечьего тела…
И один всегда, умирая, за собой тянет другого, и хрипят борт о борт корабли…
А как ждал он встречи с Голландцем? С этим старым, несчастным скитальцем. И с его безумным, проклятым капитаном. Он и его корабль остались в море навсегда.
Туман. Одинокая рында. Два удара. Еще два удара. Простуженный голос впередсмотрящего: «Слушай!»…
И вдруг! Нос в нос! Из тумана! И растет! Надвигается! Корабль! Рваные паруса! Уже, кажется, нет спасенья! Сейчас будет удар и крики! «Право на борт! Навались!» Треск! Вода! А на том корабле люди – Они очень спокойны… И они вас не видят…
Все исчезло в тумане. В душном тумане. Совсем нечем дышать. Этот туман вытягивает мужество из твоего сердца.
Кажется, вот теперь из тебя вырвется крик, но это не крик, это хриплый
вздох.Жадно слушал людей Бриг. Жадно. И верил. Верил в то, что он станет большим, что он вырастет невероятно, и вот этот худенький мальчик, тот что держит его, прижимая к груди, станет на нем бесстрашным капитаном. Вы послушайте, как бьется сердце. Нет, оно никогда не обманет…
День клонило ко сну, как мальчишку, накупавшегося до синевы; свое золото солнце мешало с волнами и качалось сквозь мачты… сквозь мачты…
Про люстру
– Расскажи мне про чего-нибудь, – попросил маленький Сашка.
– Про что «чего-нибудь»?
– Про что хочешь, – сказал он, а потом подумал и говорит, – А про что можно рассказать?
– Да, про что угодно. Хочешь, про люстру расскажу?
– Ну, давай.
Жила-была одна моя знакомая Люстра. И захотелось ей снести яйца. Пошла она в то помещение, где все люстры несут яйца, села там и снесла. Яиц было десять. Люстра пересчитала яйца, распушила свои висюльки, осторожно уселась на яйца сверху и давай их высиживать. Скоро из них вылупились маленькие люстрята. Да, такие шустрые, только вылупились и принялись бегать. Насилу она их собрала. Некоторые из них были страшно талантливы. Когда пришло время им висеть, они очень талантливо висели. А одна маленькая люстрочка была просто прекрасна. И была она прекрасна, как фонтан. Многие ходили вокруг и говорили: «Да это же не люстра, это просто фонтан!»
Сашка выслушал, посмотрел на меня хитро и говорит: «Все-то ты врешь!»
Ведьмочка
В большом белом городе, только на самой его окраине, рядом с лесом и болотом жили две ведьмы: ведьма-бабушка и ведьмочка-внучка.
А родители маленькой ведьмочки, молодые черти, вечно где-то летали-мотались.
– Ну-ка, посмотрим, – говорила хрипло с утра бабушка, – где там шляются твои черти-родители? Ну-ка, сказочный ящик, попробуй только не покажи! – и била по ящику крепкой ладонью.
– Ему же больно! – думала при этом маленькая ведьмочка и очень жалела сказочный ящик.
– Глупости! Ерунда собачья! – говорила бабушка, – Пусть только попробует не показать!
А бабушка у маленькой ведьмочки была очень грозная и очень авторитетная, и ящик сейчас же показывал где находятся черти-родители, хотя маленькая ведьмочка – тут она обязательно бы вздохнула – и так была уверена, и без ящика, что ее родители – молодые обормоты и шалопаи – в этот самый момент, далеко-далеко, делают очень нужные и полезные гадости.
Маленькая ведьмочка всегда была немножко печальной. Даже когда бегала по улицам и делала всем свои мелкие пакости.
Ей совсем не хотелось каждый день делать бабушке и всем остальным эти мелкие пакости. Но разве ведьма бывает без пакостей? Да и бабушка всякий раз им так радовалась.
– Ах ты маленькая чертовка, пакостница! Ну, тютелька в тютельку я! – восклицала бабушка.
Потом она махала руками, смеялась и тут же бросалась обнимать и целовать маленькую ведьмочку.
Маленькая ведьмочка любила свою бабушку и жалела ее и, чтоб доставить ей удовольствие, каждый день прямо с утра придумывала разные мелкие пакости.